Из-за тени, падающей на лицо Люцифера, нельзя было угадать его эмоцию, но Грех готов был поклясться, что в последний момент он всё же осознал. Заклинание, убивающее даже бессмертного было произнесено. Своей победой над стариком, которого он застал в врасплох, юный дьявол наслаждался недолго, пока то, что ещё осталось от прежнего Снежка, не осознало, что натворило.
- Ф-фелиция… он… он точно… мёртвый? – несмело проговорил мальчик.
Птица, не способная сопротивляться приказу хозяина, вспорхнула с ветки и приземлилась на неподвижное тело Люцифера. Наклонилась, пытаясь услышать сердцебиение, и застыла в этой позе.
Это длилось с полминуты, которые показались вечностью. И каждое мгновение этой вечности казалось, что прежний дьявол вдруг встанет и засмеётся над своим приемником, испуганным собственным поступком.
— Мёртв, — наконец кивнула Фелиция. – Никогда не вдела, чтобы бессмертного убивали одним заклятием. Теперь я верю, что ты настоящий. Ни я, ни он в этом теле, пытаясь использовать это заклинание, не могли добиться такого эффекта. Я вообще думала, что именно оно не может убивать бессмертных, по крайней мере так быстро.
У Греха затряслись колени, он едва не упал.
— Как мне теперь тебя называть, Грех или Снежок? – неожиданно задала вопрос Фелиция.
Эти слова, пусть и не сразу, но снова вернули Греху самообладание.
— Зови меня господином, как и раньше. Для тебя ничего не изменилось. Молчи о том, что ты увидела и ещё увидишь.
— Слушаюсь, господин.
После этих слов колдун произнёс ещё одно заклинание, труп почти мгновенно загорелся, птица еле успела взлететь, чтобы её перьев не коснулось пламя. Взмахом руки, Грех открыл окно и направил дым туда.
— Если это как-то сгладит Вашу неприязнь к птицам, господин, то я признаюсь, что приказы касательно моего поведения с Вами и принцессой Златой я получало от него.
Грех не ответил. Фелиция снова села на своё место и вжала голову в плечи от страха перед обновлённым господином. Чары, наложенные на неё на церемонии становления фамиляром, не давали полностью осознать, что произошло. Она лишь понимала, что Снежок, которого ей было приказано презирать, теперь каким-то образом стал её хозяином, которому она должна была служить беспрекословно.
За стеной послышались быстрые шаги, в дверь стали стучать.
— Ваше Величество, с Вами всё хорошо? Что у Вас там горит?
Греху был знаком этот голос, а вот новый разум не мог отыскать в своей памяти того, кому он принадлежал. Быстро затушив магией пламя, оставившее лишь обугленные кости, дьявол крикнул:
— Да, со мной всё хорошо.
Дверь приоткрылась. Первым, что показалось оттуда, был длинный нос.
— Можно войти?
— Ты уже почти это сделал, Левиафан, — строго сказал Грех.
— Прошу прощения, мой господин, — это лицо неприятного вида высунулось из коридора. — Я просто волновался за Вас.
— Бессмысленно.
— Соглашусь, но… — тут взгляд демона упал на обожжённое постельное бельё, — что тут случилось?
— Не твоего ума дело, чем занимает господин в собственных покоях — вставила Фелиция, надеясь, что это понравиться новой личности хозяина.
— Наказывал обманщика, — холодно бросил Грех, мимо ушей слова фамильяра.
Снова всё повторялось так же глупо и унизительно. Она, сама принцесса Злата, прославившаяся умелым обращением с холодным оружием, была безоружна перед ангелом, посланным её убить.
Девушка бросилась бежать в сторону города, где можно было надеяться на то, что ангел будет действовать осторожнее, чтобы не попасться на глаза людям, что даст Злате возможность укрыться или добраться до штаб-квартиры секты Мефистофеля, где она оставила свой меч.
Снова бег изо всех сил. Снова напряжение слуха до предела, чтобы сквозь шум дождя и звук собственных шагов услышать приближение врага.
Часто меняя направления бега, чтобы ангелу было труднее напасть, Злата буквально умоляла, чтобы кто-то оказался рядом. Пусть Вильгельм. Да, он падший ангел, но он должен найти общий язык со своими, путь и бывшими, но сородичами, он должен им объяснить, что она не допустит войны, если взойдёт на трон. Пусть Снежок, выполнивший задание, появится в теле Греха и спасёт её волшебством. Да пусть даже обманщик-Мефистофель. Кто угодно, лишь бы не оставаться одной безоружной и беспомощной наедине с ангелом.