— Златка более уверенная, чем я. Ты же помнишь, мама, я еле сумел убедить демонов прекратить разрушать храмы. У неё это бы вышло лучше.
— Наглая девчонка, — только и фыркнула Ева. – Не думай о ней. Ты — настоящий дьявол, она должна подчиняться только тебе, дорогой.
— Я знаю, но… трудно перестроится, когда всю жизнь только подчинялся.
— Разве эта была жизнь? Вспомни даже имя, которое она тебя дала. Снежок, как будто дворовый беспородный кот.
— Я и был котом, дворовым и беспородным, — тяжело вздохнул Грех.
— Она из тебя сделала отвратительное противоестественное рогатое создание. И после этого она всё ещё тебе дорога?
— Она была единым близким мне существом все эти десять лет!
— Но обращалась все эти десять лет далеко не так, как с любимым братом. Пойми же, ты был мальчиком на побегушках у самовлюблённой дикарки. Ты вырвался из этого плена и можешь стать настоящим дьяволом, которого будет бояться и которому будет служить. Послушай, кто тебе дороже мама или самовлюблённая сестра, которая с тобой обращалась как с мелким служкой?
— Конечно ты, мама, — несмело и не сразу ответил мальчик.
«Так вот откуда у него стремление править самому. Это не его собственное желание, а лишь материнская указка,» — поняла Злата. Мачеха, настраивает брата против неё. Девушка начала подыскивать подходящий момент, чтобы вмешаться, но он всё не наступал, а эмоции закипали.
Ева не успела ничего сказать сыну в ответ, как со стороны двери послышался кашель. Ведьма была сильно удивлена увидев ненавистную падчерицу, которая, как та считала, навсегда изгнала из Ада.
— Так вот откуда ноги растут, — злобно ухмыльнулась принцесса. – Я думала, откуда у тебя такие мысли? Теперь понятно, кто тебе их вложил в голову. Знаешь, советники – это хорошо, но попробуй думать сам. А? Я приму тебя в качестве дьявола только тогда, когда буду уверена, что это твоё решение, а не желание какой-то ведьмы посадить своего сыночка на трон.
— Какой-то ведьмы?! – вскричала Ева, опередив сына. – Да ты хоть понимаешь, с кем разговариваешь?! Я – мать самого дьявола!
Несмотря на то, что ведьма сильно постарела за прошедшие дни, она выглядела очень воинственно. Да и шрамы в ней больше не выдавали прошлую беспомощность и попытки самоубийства, ведь Грех залечил все увечья, которые нанесла его мать сама себе, пытаясь спастись от кошмара.
— А я его сестра, которая была с ним на протяжении тех десяти лет, пока вы с нашим папашей в куклы играли.
— Мы занимались великой магией, которой не понять простой дикарке. Да и этого всего не произошло, если бы твоя мать не убила твоего брата ещё до его рождения. Есть что ещё сказать дочери убийцы?
— Не вешай на меня преступления моей матери, — в тот момент Злата казалось куда более спокойной и сдержанной, чем Ева, яростно защищавшая своего сыночка от взглядов, отличных от собственных.
— Даже ангелы не прощают детей убийц.
— Да что ты можешь знать про ангелов? И как будто ты не убила мою мать в ответ. Кстати, напомню: мы же все — семья дьявола. Разве здесь клеймо убийцы не должно быть преимуществом? А?
Злата выглядела такой спокойной, словно слова мачехи ничуть не задевали её чувств. А вот ведьма еле сдерживаться, чтобы не начать душить наглую падчерицу. Здравый смысл, ещё не погибший в сознании этой женщины, не давал ей покуситься на жизнь дорогой сестры своего единственного сына.
— Нигде не будет преимуществом убийство членов собственной семьи, если это не является традицией.
— Тоже самое можно сказать и о тебе.
— Франческа перестала быть одной из нас после того, что сделала. Благодари своего покойного отца Люцифера за то, что он позволил тебе, дочери убийцы его сына, остаться среди нас. Но знай своё место!
Ева пыталась держаться достойно матери самого дьявола, но пережитое недавно сказывалось и не давало снова вернуться в норму. Злата же вела себя спокойно и уверенно, как и подобает особе голубых кровей.
— Мой покойный отец оставил мне права разные с твоими, поэтому тебе не смотрит относиться ко мне свысока.