Девушка принялась одеваться, настороженно поглядывая на темную громаду леса. Серп, не желая столкнуться с людьми, сошел с лунного луга на небольшую полянку в чаще. Было тихо, лишь ночной ветерок легко касался тонких веток в кронах, да из-за деревьев доносились какие-то шорохи и потрескивания.
Палач прикрыл глаза и замер, будто прислушиваясь, на самом же деле он обследовал окрестности чародейским чутьем, проверяя, нет ли где опасности.
-- Чёрен мрак! -- выругался сквозь зубы и быстро направился к освещенным луной зарослям кипрея на краю полянки. -- А ну, выходи!
Высокие стебли заколыхались, послышалось шуршание. Над гущей травы в паре шагов от чародея поднялись голова, плечи и грудь обнаженного человека. Насколько сумела разглядеть встревоженная Иволга, мужчины.
-- Я не причиню вам зла! -- да, голос был мужским, низким.
-- Это я уже понял, -- хмыкнул Серп, который отлично разглядел в свете Бледной Госпожи, что незнакомец лишен одежды выше пояса. А судя по скованной позе, скорее всего, наг целиком. Дар же подсказывал: чародеем голый бедолага не был. -- Что стряслось?
-- Разбойники... -- вздохнул человек. -- Не бойтесь, они уже...
-- Далеко, я догадался, -- кивнул палач. На самом деле он не столько догадался, сколько знал благодаря чутью. Кругом на несколько лиг не было ни единого человека, кроме них троих. -- Ну, и кто пойдет искать другое место для ночлега?
Иволга, закончив одеваться, несмело приблизилась к спутнику и теперь настороженно разглядывала незнакомца. В лунном свете было видно, что тот молод и выглядит растерянным.
-- Ты что же, не поможешь мне?
-- А как я тебе помогу? Я сам нищий. Старые штаны разве отдать? Но сдается мне, они будут тесноваты. Уж больно крепко ты сбит.
Иви мысленно согласилась с чародеем. Фигура парня полностью соответствовала его густому, низкому голосу. Высокий, с мощным телосложением воина, незнакомец смотрелся настоящим великаном.
-- Чего-о? -- возмутилась жертва разбойников. -- Нищий? Ты ж чародей! Не беспокойся, я в долгу не...
-- С чего ты взял, что я чародей? -- Серп зло прищурился. В планы палача не входило, чтобы каждый встречный-поперечный с первого взгляда узнавал его подноготную.
-- Ну, знаешь, я не слепой, -- парень, хмыкнув, пустился в объяснения. -- Попробуй тут уснуть нагишом! Комарье, холодно, трава эта мракова колется, -- покосился на кипрей, видно, изрядно помятый, а потому остро благоухающий. -- Вот я и лежал, на луну пялился. Ждал, когда она уберется, уступит место солнышку. А тут с неба ты этак небрежно спускаешься. Один. Я тихонько к краю зарослей перебрался и стал наблюдать. А ты, пока я полз, уже девчонкой обзавестись успел. Кому еще такое по силам?
-- И как ты собираешься со мной расплачиваться? -- Чародей решил повременить с затуманиванием памяти нагого великана. События последних дней научили хорошенько думать, прежде чем совершать непоправимые поступки. Хорош бы он был со своим неистребимым ошейником, если б прикончил девчонку в Залесном! Чем мрак не шутит, вдруг этот чудак тоже пригодится?
-- Ну, денег у меня теперь нет, -- развел руками парень. -- Разбойники все хапнули, даже штанов не оставили. Но я скажу, где меня найти. Зайдешь через месяц-другой и получишь щедрое вознаграждение.
-- И куда явиться? -- Серп отлично чуял, что чудила не врет, искренне намерен расплатиться.
-- В Мелгу, в дом Боровика. Это на Среднем зубце, там всякий знает.
-- Купчишка? -- чародей и не подумал скрыть презрение.
-- Дом построил купец Боровик, отец моей бабки. Весьма почтенный человек, -- на удивление заносчиво ответил парень. -- Из потомков у него только я остался. Отец мой из Пиролы, и я там родился. Теперь вот решил мир повидать. Дэру посмотрел, сейчас в Мелгу добираюсь. Там задержусь, благо жить есть где. Прадедовы покои давно пустуют.
-- Большой дом?
-- В три окна. Два этажа и просторный чердак. А что?
-- Я тоже в Мелгу направляюсь. Думаю там осесть.
-- Хочешь, поживи у меня, пока на ноги не встанешь. Места хватит.
-- Что ж, спасибо, -- криво усмехнулся Серп, и Иви поняла, что именно этого предложения он и ждал. -- В таком случае, мы в расчете за мою помощь.
-- Да ты пока ничем не помог.
-- Вот, держи, -- чародей извлек из уменьшенного дорожного мешка, что висел у него на поясе, сменные штаны и рубаху, произвел над ними некие действия и протянул парню.
Тот расправил, намереваясь надеть, и выругался.
-- Я, по-твоему, такой жирный? -- потряс необъятными полотнищами.
-- Целиком я тебя не вижу, -- голос Серпа звучал подозрительно бесстрастно. -- А торговцы, насколько мне известно, не отличаются стройностью.
-- Это один из моих прадедов был торговцем, -- парень, сопя, натянул штаны и вышел из зарослей. -- Или уменьшай, или давай пояс.
Чародей с нарочитым вздохом прищелкнул пальцами, и мешковатая одежда ладно облекла мощные, но вполне стройные ноги и бедра.
Иволга смотрела на путавшегося в здоровенной рубахе незнакомца едва ли не со страхом. Никакого жира на его теле не было. Если обнаженный чародей напоминал поджарого ловкого кота, то молодой великан -- коня-тяжеловоза, под лоснящейся шкурой которого перекатываются сильные мышцы.
-- Прадед был купчишкой, а ты в стражники выбился? -- Серп окинул взглядом могучий торс парня и слегка уменьшил рубаху, подгоняя по размеру.
-- Считай, что так. Чародея, понятно, не спрашиваю, из каковских. А она? -- повернулся к Иволге. -- Подружка твоя? Или сестрица?
Иви вспыхнула, только сейчас задумавшись, как объяснять встречным их с Серпом отношения.
-- Служанка, -- не моргнув глазом, ответил чародей. -- Моя служанка, -- первое слово произнес так, чтобы у любого тут же отпало желание даже смотреть на чужую собственность.
-- Зачем чародею служанка? -- простодушно удивился парень. -- Хотя не мое это дело, -- пробормотал, заметив холодный взгляд мужчины.
Остаток ночи они провели у костра. Серп поделился с оголодавшим бедолагой хлебом и сыром, сам сжевал кусок копченого мяса, к которому явно был неравнодушен. Предложил поесть Иволге, но той не хотелось. Пока мужчины подкреплялись, она, завернувшись в плащ, прилегла у огня и стала любоваться взлетавшими над пламенем искрами. Приятно пахло дымком, лесом, с края поляны ветерок доносил запах примятого молодым великаном кипрея. Девушке стало тепло и покойно, глаза быстро начали слипаться.
Разговор у чародея и стражника не клеился. Иви сквозь накатывающую дрему подумала, что мужчины, не очень-то таясь, присматриваются друг к другу, и, судя по всему, увиденное не вызывает приязни.