От ножа уберечься почти получилось. Лезвие скользнуло по касательной, несильно рассекло кожу. Потом что-то большое рухнуло совсем рядом, Чудь неожиданно обмяк и стал невыносимо тяжел. Серпу показалось, что перед этим послышался какой-то хруст, но уверенности не было. Уши заложило, голова раскалывалась от боли, открывать глаза он боялся -- вдруг ослеп? Сумасшедшее полыхание силы чувствовалось и за закрытыми веками, причем было во много раз сильнее, чем когда он ломал скрепку на ошейнике. Вырвавшаяся на свободу мощь сбила лишенных дара с ног, забросала песком и камнями, а чародея, выпустившего ее, оглушила почти до бесчувствия.
Когда земля перестала дрожать, Иволга с опаской подняла голову, но ничего не увидела, кругом была темнота. Кайт зашевелился почти одновременно с девушкой.
-- Что за мрак? -- он попытался подняться, но не сумел.
Оказалось, они лежат будто под туго натянутой парусиной, на которую сверху, кажется, что-то навалено.
-- Этот проходимец нас еще и чарами накрыл? -- удивился парень. -- И как отсюда выбираться, если его уже нет в живых?
-- Он жив, -- Иви завозилась, пробуя освободиться. -- Иначе чары рассеялись бы.
Стоило ей это произнести, щит исчез, и на парочку посыпалась земля. Кайт с шипением выдернул пальцы из-под внушительного булыжника, скатившегося, по счастью, с небольшой высоты.
Девушку исчезновение укрытия словно подхлестнуло. Она вскочила на ноги, и, не отряхиваясь, заозиралась по сторонам.
-- Серп! Где ты?!
-- Не вопи! -- поднявшийся Кайт легонько встряхнул ее за плечи. -- Тут же было полно лиходеев. Меч-то при мне, да я один.
Но одни они оставались недолго. Не успел Крестэль насчитать с полдюжины медленно выбирающихся из завалов фигур, как совсем рядом открылась воронка перехода, и оттуда шагнул Юнкус в сопровождении десятка стражников. Кайт увидел среди них Грифа, который выглядел, словно его только что выдернули из постели, и одевался капитан впопыхах. Так оно, конечно, и было.
Верховный чародей повел рукой, замыкая в непроницаемый круг место происшествия, отрезая для участников любую попытку бегства.
-- Стража, арестуйте преступников. Нужно кому-то объяснять, что теперь без моего позволения уйти отсюда невозможно? -- окинул суровым взглядом всклокоченных, грязных лиходеев.
Те замотали головами и, не пытаясь оказать ни малейшего сопротивления, позволили стражникам связать себя.
-- Кайт, кто это? -- прошептала Иви.
-- Верховный чародей Мелги.
-- Надо сказать ему про Серпа.
-- Иди и скажи, -- несколько раздраженно ответил парень, соображая, как самому объясняться с начальством. Он не предполагал, что Иволга решится заговорить с верховным, но та тут же направилась к чародею, осторожно ступая между вывороченными камнями.
-- Господин, послушайте... -- начала было Иви.
Тут раздался стон, груда земли неподалеку от девушки зашевелилась, показалось огромное тело, скорее всего, мертвое. Из-под него на четвереньках выбрался Серп, с трудом выпрямился, принялся оглядываться, щурясь и морщась. Увидел рванувшуюся было к нему Иволгу, сделал знак оставаться на месте. Она послушно остановилась.
Юнкус с прохладным любопытством наблюдал за происходящим.
-- Итак, за всеми этими беспорядками и разрушениями стоит ни кто иной, как Серпилус, -- молвил верховный чародей, когда помощник палача сделал несколько шагов в его сторону.
-- Я выполнял задание. Твое в том числе.
Слова давались с трудом, Серп стоял, пошатываясь. Одежда на боку, где скользнул нож, намокла, из носа и ушей сочилась кровь, глаза видели плохо, обоняние обострилось. Чудева вонь, хвала бледноликой Госпоже, уже не ощущается, зато в нос бьет кладбищенский запах разрытой земли и мерзкий душок скотобойни: кровь, разорванная требуха. Это от Рубуса. Серп подавил приступ тошноты.
Солнечный отлично видит, в каком он состоянии, но исцелять не торопится. Ждет, что его попросят? Не дождется. Серп попытался затворить кровь, кажется, получилось. Он привычно вскинул голову и чуть не застонал, такой болью отдалось движение внутри черепа.
-- Ты, сколько мне известно, был наживкой. Никто не поручал тебе участвовать в делах шайки. Почему ты не сообщил Черену, что встретился с преступным чародеем? Где он, кстати? Одаренных, кроме тебя, тут нет. Успел уйти?
-- Вон он лежит, -- Серп хотел кивнуть на останки Рубуса, но в последний момент вспомнил о больной голове и указал рукой. Почти засыпанное землей тело с трудом угадывалось на краю немалых размеров воронки. Носок начищенного сапога был хорошо виден в лунном свете.
-- Немного же от него осталось, -- Юнкус подошел ближе, мановением руки заставил лишнюю землю исчезнуть и хладнокровно осмотрел изуродованный труп. -- Что ты с ним сделал? -- Серп терпеливо объяснил. -- Хм, а Черену говорил, никаких особых умений не имеешь, -- верховный бросил на собеседника полный подозрения взгляд.
-- Мгновенно выпустить мощь из очей полнолуния, тут много умения не надо, -- высокомерно заявил Серп. -- Наверное, то же самое легко проделать и с золотом, что напитано силой Светлого Солнца. Не тревожься, Юнкус. Я могу работать только с ночными источниками. Разнести купола храма дневного светила не сумею.
-- По-прежнему дерзишь, одаренный, -- покачал головой Юнкус. -- Взгляни, что произошло по твоей вине. Сокровищница разрушена. Кстати, как туда смогли проникнуть, да еще так быстро?
-- Слизень какой-то. Вроде бы тварь с...
-- Рудных островов, -- закончил Юнкус. -- Мне известно о таких созданиях. А тебе, я вижу, нет. Жаль, что преступный лиходей погиб. Я хотел бы с ним побеседовать. У него, судя по всему, были глубокие познания. По крайней мере, в области редких и необычных животных. И использовал он эти знания изобретательно.
Серп даже порадовался, что опять подкатила тошнота. Иначе даже представить страшно, чего бы он наговорил Юнкусу в ответ на его оскорбительные высказывания и сочащийся изощренной издевкой тон. Точно бы вылетел тогда из Мелги, хорошо, если без наказания плетьми на площади или протыкания языка каленым железным прутом. А так главенствует одна мысль: только бы не упасть при всех в лужу собственной блевотины. Он вдохнул поглубже, стараясь успокоиться. Ну вот, и желудок перестал судорожно сжиматься, и устоять удалось.
Иволга видела, каких усилий стоит чародею держаться на ногах. Когда он в очередной раз пошатнулся, девушка не выдержала, быстро подошла и подставила плечо. Сознание Серпа туманилось, он с облегчением навалился на неожиданно появившуюся рядом опору, не отдавая себе отчета, что прикасается к женщине в свете бледноликой Госпожи да еще в ночь полнолуния. Стоять стало легче, тошнота отступила.