-- Ему помощника не хватает.
-- Ну что ты за человек? -- покачал головой Кайт. -- Я, выходит, Иволге жизнью обязан? Если б она тебе не пригрозила, ты б меня прикончил?
-- Нет, не прикончил бы. Ты-то знаешь, надеюсь, что есть разница между желанием, пусть и самым искренним, и способностью пойти у него на поводу?
-- Как не знать! Совсем недавно руки чесались старейшине, что капитана допекал, кое-что на кулаках объяснить. Да и прежде бывали случаи. Но отец мне эту разницу еще в детстве втолковал накрепко.
-- А Рубус, преступный чародей, про эту разницу забыл. А может, некому объяснить было, поэтому и связался с лиходеями, -- Серп с досадой поймал себя на том, что говорит на манер своего наставника.
-- Мое счастье, что у тебя память хорошая, -- вздохнул парень. -- Я чего к тебе зашел-то. Закончил на днях прадедовы бумаги разбирать и обнаружил, что его друга-чародея, который на дом охранную волшбу наводил, звали Юнкусом. Как думаешь, это нынешний верховный или другой какой-то? Жить-то, знаю, чародеи могут долго. И выглядеть молодо в любом возрасте для них пустяк.
-- Чёрен мрак! Наверняка он! Вот откуда старикашка прознал про мой источник! Здесь полно зеркал, значит, за домом ему следить -- раз плюнуть. Да еще болтливый страж! -- Серп со злости ударил кулаком по постели.
Кайт подошел к висящему на стене зеркалу, отражавшему кровать и большую часть комнаты, снял и аккуратно поставил в углу, стеклом к стене.
-- Вот так. Но слышать, он, наверное, все равно сможет.
-- Еще немного приду в себя и наложу глухие чары, -- пообещал Серп. -- Может, тебе стоит поговорить с Юнкусом? Прадеду твоему он был хорошим другом. Над домом поработал добротно.
-- Мне с ним говорить бессмысленно, -- развел руками Кайт. -- Судя по письмам, Юнкус собирался жениться на моей бабке.
Через день после визита Крестэля чародея навестил Вермей.
-- На Юнкуса не обращай внимания, -- сказал палач после положенных приветствий и вопросов о здоровье. -- Слыхал я от стражников, как он с тобой. Не по-людски это. Зато Черен твоей помощью доволен. Заходил на днях в пыточную, думал тебя застать. Вот, просил передать, -- снял с пояса небольшой кошель.
-- Щедро, -- Серп заглянул внутрь и увидел, что на этот раз получил от главы Кротов золото.
-- Черен рад, что ты прикончил лиходея. Юнкус бы стал с ним разговоры разговаривать, пытаться к совести воззвать. Солнечные это любят, а тут еще и свой брат-чародей оступился. А Черен повидал таких, да и я тоже. Для них обычные люди, что для нас муравьи. Их уже не исправишь. Зато они горазды притворяться, сбегать и браться за старое.
-- Я не стремился его убить, просто выхода другого не видел.
-- Ну да, там же еще и друг твой оказался. И девушка. Очень милая, приветливая, -- заулыбался палач. -- Назвала меня дядюшкой Вермеем. Заплечных дел мастера дядюшкой, а?
-- Ей к ошейникам не привыкать, -- пробурчал Серп. -- И Крестэль мне не друг. Земляк.
-- Тем более похвально, что пирольцы друг за друга горой.
Благодушие Вермея оказалось не так-то легко поколебать, и Серп был рад, когда палач ушел, напоследок довольно подробно поведав о свадьбе Лилеи и Бурьяна, на которую оказался зван вместе с женой.
-- И тебя бы пригласили, коли здоров был, -- заверил помощника на прощание.
Чародей вспомнил слова Вермея, когда пришел в замок после болезни и обнаружил, что стражники перестали плевать ему вслед. Изменившееся отношение заставляло чувствовать себя неуверенно, но это быстро прошло после разговора с Юнкусом.
Верховный пожелал видеть Серпа ближе к вечеру, держался прохладно, но, как ни странно, доброжелательно.
-- Я решил не налагать на тебя серьезное взыскание.
-- Благодарствую, -- Серп заставил себя почтительно поклониться.
-- Сокровищницу и стену, пока ты выздоравливал, успели восстановить. Нарочно решил не прибегать к помощи целителей?
-- Нет. Я полагал, что ты распорядился не оказывать мне помощи, -- такая мысль посещала Серпа, и теперь он изо все сил стремился убедить себя, что полностью ее принял.
-- Хм, видно, в голове у тебя еще не прояснилось окончательно, -- недовольно заметил Юнкус, так и не сумев понять, лжет помощник палача или нет. -- Ты должен будешь напитать силой запас очей полнолуния, как только камни доставят в Мелгу. Восполнить то, что уничтожил. Сумеешь?
-- Сумею. Если Госпожа Луна снизойдет до моей просьбы после того, как я осквернил ее сияние кровью, пролитой без предупреждения.
-- Ты до сих пор не испросил прощения?
-- Конечно, испросил, и у Госпожи, и у Светлого Солнца. Пожертвования сделать не успел, потому что в храмах еще не был.
-- Я уверен, ты справишься с заданием. Ночная Госпожа снисходительна к тем, кто ищет ее благословения.
-- Ищет благословения? -- непонимающе переспросил Серп. -- В чем?
-- В заключении брачного союза.
Помощник палача в полном недоумении уставился на верховного чародея. Юнкусу немало удовольствия доставило наблюдение за лицом заносчивого одаренного, выражение которого постепенно менялось от неведения к прозрению.
-- Я на нее опирался... -- пробормотал Серп. -- Она подошла, когда ты надо мной куражился. Подошла и постаралась поддержать. А я уже мало что соображал. И Госпожа сияла над нами во всей своей славе...
-- Не куражился, а отчитывал. Кто-то должен довершить твое образование, раз наставник не со всем справился. А на свой подзаборный источник ты не столько опирался, сколько обнимал. Как только будете готовы, приходите. Я лично совершу над вами обряд в храме Светлого Солнца.
-- Подзаборный? -- повергнутое в панику сознание Серпа выхватило только самое явное оскорбление из всей тирады Юнкуса.
-- Да, именно. Не станешь же ты утверждать, что твоя девица родилась в достойной семье, образована и хорошо воспитана?
-- Я знаю, что отвечать вопросом на вопрос невежливо, но никак не могу удержаться, о верховный, -- Серп сумел-таки отогнать мысли об оплошности, которую невольно совершил в ночь полнолуния, и говорил очень спокойно. -- Скажи, от меня несет рыбой?
-- Глупый вопрос! -- поморщился Юнкус. -- Нет, не несет. Это странно, ибо доходы твои невелики, а рыба в Мелге дешева.
-- Значит, пройдет не так уж много времени, и мой источник трудно будет отличить от твоей невесты. Кстати, сей благородной девице не идет презрительное выражение лица. У нее губы слишком тонкие.
-- Убирайся, -- холодно бросил Юнкус, повернулся и скрылся за дверью, что вела во внутренние покои.
***
Выйдя из замка, Серп направился прямиком в храм Госпожи Луны, небольшое круглое строение с высоким куполом, которое стояло на обрывистом берегу Восточного зубца. Храм был построен в отдалении от жилых домов, дабы их тени лунными ночами не падали на святилище.