Фасады домов украшали гирлянды из еловых и сосновых веток, там и тут в темной зелени виднелись яркие всполохи рябиновых гроздьев. Женщины и дети приветственно махали ветками остролиста, среди блестящих, словно вырезанных из жести колючих листьев каплями крови сверкали алые ягоды. Для завершения традиционной зимней праздничной гаммы не хватало лишь снежно-белых лепестков морозника, который расцветал на юге Пиролы позже, в середине зимы. Небо нависало над улицами серым полотнищем. Не удивительно, что Эроне захотелось увидеть золотую птицу -- хоть какое-то напоминание о солнце, которое еще долго не покажет людям сияющего лика.
Улыбающиеся лица горожан, впрочем, светились неподдельной радостью. Принцессу, судя по всему, любили. Удивляться тут было особенно нечему, ее отец, король Игл правил справедливо и оставил по себе добрую память. На чужеземного принца смотрели с любопытством. Серп постарался придать лицу как можно более мягкое выражение, соответствовавшее, по его мнению, слащавой внешности. Он ехал рядом с Эроной, не забывая время от времени посматривать на нее с нежностью, как требовала предписанная роль. Ее высочество будто и не замечала взглядов жениха, она улыбалась и махала своим подданным, которые при этом разражались особенно громкими приветственными криками.
Торжественная процессия уже завершала положенный круг по столице. Осталось миновать большую припортовую площадь и, проехав мост через Льдистую, вернуться в замок. Серп уже изрядно утомился от однообразного шума толпы и необходимости изображать влюбленного болвана. Эрона, напротив, держалась на зависть. Улыбка ее не потускнела, и махать рукой принцесса не перестала, хотя чародей видел, что под глазами девушки залегли тени, а волосы на висках стали влажными.
От созерцания невесты чародея отвлек знакомый голосок, прозвеневший над людским морем, что заполнило площадь.
-- ...Серп!
Он вздрогнул и резко обернулся на оклик. Птаха? Здесь? Быть не может!
В толпе мелькнула золотистая головка, на мгновение в воздух взвилась рука, привлекая его внимание, но тут же исчезла, будто ее дернули вниз. И головка вдруг как-то размылась, слилась с чьими-то плечами, но Серп успел разглядеть, что никаких кос там и в помине не было, только короткие мальчишечьи вихры.
-- Заметили знакомого, ваше высочество? -- в голосе Харьера, ехавшего чуть позади, не слышалось ничего, кроме вежливого любопытства.
-- Нет, -- равнодушно ответил чародей. -- Показалось, -- он не желал, чтобы кто-то хотя бы заподозрил, как сильно ему вдруг захотелось увидеть Иволгу.
Наместник не стал больше ни о чем спрашивать, а Серп с трудом заставил себя не вглядываться в толпу. Вместо этого чародей сосредоточился на сангрилах в птахином обереге. Если оклик ему не послышался, почувствовать камни на таком незначительном расстоянии будет нетрудно. Но сангрилы не ощущались, значит, действительно померещилось.
На душе отчего-то стало совсем тяжело. Шутки это бледноликой Госпожи или нет -- неожиданно перестало иметь значение. Осталось лишь отчаянное желание увидеть Иволгу. Просто увидеть, услышать ее голос, узнать, что у нее все хорошо. Нет, к мраку "хорошо". Наоборот, что ей так же тоскливо, как и ему, вот она и приехала в Регис, чтобы... Тьфу, что за чушь! Серп скрипнул зубами, прогоняя глупые мысли. И неожиданно встретился глазами с Эроной.
Они ехали через мост, где приветствующих не было, и принцесса позволила себе опустить руку и взглянуть на жениха.
-- Какое странное у вас только что было лицо, принц, -- промолвила девушка. -- Скажите, вы думали обо мне?
-- Конечно, ваше высочество, -- пробормотал он, пряча глаза и молясь, чтобы у нее не было при себе амулета, позволяющего распознать ложь.
***
Иви с Кайтом решили добираться до Региса морем, хотя Мерта как-то вызвала стражника к себе и передала амулет перехода, присланный Крестэлем-старшим. Кольцо, выточенное из серо-зеленого змеевика мгновенно переносило надевшего его в родовой замок хозяев Приморского Предела.
-- Твоему отцу, кажется, понравился мой совет насчет женитьбы, -- заявила бывшая Нетопыриха, вручая вещицу. -- Просил поспешать.
-- И надо бы тебя поблагодарить, да неохота, -- проворчал Кайт. -- Почему Нетопыри так любят всюду совать свой нос? -- трактирщица не удостоила парня ответом, только обидно рассмеялась. -- Скажи-ка, Мерта, не знаешь ли, где именно Серп собирался остановиться в Регисе?
-- Зачем тебе? -- тут же подтвердила нетопырью репутацию женщина.
Кайту пришлось рассказать о намерениях Иволги. Мерта, как ни странно, не стала издеваться над девушкой, задумчиво покачала головой и посоветовала обратиться к Илексу, подробно объяснив, где тот проживает.
-- Можешь не скрывать от него, кто ты и почему в Мелге отсиживался. Он -- чародей надежный. Только обязательно скажи, что это я тебя прислала. Птичке вашей золотой и подавно таиться незачем. Ей Илекс непременно поможет. Я бы тебе советовала оставить девушку у него, а самому отправляться к отцу. Да только вряд ли послушаешься, -- глянула с хитрецой.
Кайт все-таки поблагодарил Мерту на прощание, а по дороге домой зашел в порт справиться, какие суда отправляются в ближайшие дни в Пиролу. Платить чародею за переход для двух человек было дорого, отправляться к отцу -- рано. Возможно, от женитьбы и удалось бы отбрыкаться, но в столицу Крестэль сына точно не отпустит, запрет в замке. И что тогда делать Иволге, которой он обещал помочь?
Путешествовать выпало на "Оседлавшем волну", старом, но, по уверениям капитана, надежном паруснике. Кайту оставалось только радоваться, что Иви обрезала косы и переоделась мальчишкой. У моряков, которые осмеливались выходить в неспокойное зимнее море, оказались свои причуды. Женщин на борт в это время года не брали ни за какую плату.
Иволга отлично помнила, как Серп рассказывал о корабле с фигурой дельфина на носу. Когда Кайт, указав на темную полосу берега вдали, сказал, что это Приморский Предел, девушка прилипла к фальшборту, пытаясь разглядеть деревушку, в которой родился чародей. За серой полосой дождя увидеть ничего не удалось, хотя суша была не столь уж далеко, и Иви приуныла.
Весь остаток путешествия девушка оставалась грустной и задумчивой. Это очень не нравилось Крестэлю. Ну, как чародей в самом деле оставил ее? Жаль будет птичку. Может, взять с собой в родовой замок? Пусть поживет немного, сестренка, пожалуй, сумеет ее растормошить. Отец не преминет высказаться, мол, сын по-прежнему подбирает бездомных собачонок, ну и ладно. Не отказался же Кайт в свое время от рисования, хоть Крестэль-старший был недоволен и не стеснялся отпускать обидные замечания.