-- Может быть, Серп вовсе не хочет стать мужем принцессы, -- задумчиво проговорила Иви. -- Может быть, он выполняет какое-то задание. В Мелге так и было. Он тогда сумел одолеть преступного чародея.
-- Мне приходила в голову подобная мысль, -- кивнул Илекс. -- Уж очень не хочется верить, что ученик Кверкуса занимается темными делишками. Но если Серпилус действительно взялся охранять принцессу, хорошего тут для него мало. Вокруг Эроны уже с год творится что-то непонятное. После увечья ее второго жениха орден пытается разобраться, но проникнуть в окружение наследницы нам пока не удалось. И Харьер, и этот его прихвостень, Маргрит, не жалуют Нетопырей и виртуозно пользуются амулетами. Кто чарует для наместника, мы до сих пор не выяснили. Тут нет ничего странного, -- ответил на удивленный взгляд Кайта. -- Харьер в свое время много путешествовал, у него есть друзья очень далеко от Меддины. Среди них могут быть и одаренные. А мы не можем прибегать к грубым методам и тем более требовать отчета от деда будущей королевы. В Мелгу нас и так уже не пускают, не хватало, чтобы выгнали из Пиролы.
-- И что же делать? -- спросил Крестэль. -- Есть у тебя какой-нибудь план?
-- Ты отказался от принцессы, еще и из страны сбежал, -- усмехнулся чародей. -- Значит, не имеешь права идти в замок и требовать объяснений.
-- Очень смешно, -- проворчал парень. -- Серп тоже любит такие шуточки. Вас учат, что ли, ехидничать?
-- Нет, у меня как-то само собой выходит. У Серпилуса, полагаю, тоже, причем наверняка лучше моего.
-- Он бы уже ядом изошел за время нашей беседы, -- хмыкнул Кайт. -- А на вопрос о планах ты так и не ответил.
-- Есть у меня план, -- сказал Илекс, глядя на Иволгу.
***
После странного происшествия на припортовой площади нечто изменилось в сознании Серпа. Затея с поддельным женихом окончательно потеряла свою привлекательность. Чародей, пожалуй, впервые за всю сознательную жизнь почувствовал себя потерянным, не знающим, как поступить. Даже в Залесном у него была ясная цель -- вернуть силу и сбежать, а теперь? Он будто в темницу угодил на год. Ест, пьет и наблюдает за придворной жизнью, как выяснилось, скучной донельзя. И ничего не остается, кроме как ждать. Не говорить же Маргриту, что он не хочет больше изображать принца, что ему позарез нужно увидеться со служанкой, которую он оставил в Мелге. Что может быть глупее? Но увидеться с Иволгой хотелось, и с каждым днем все сильнее. Чародейской мощи у Серпа хватало, а вот душевные силы отчего-то таяли.
Ночами он теперь долго не мог заснуть, потом, проспав три-четыре часа, просыпался и бодрствовал до утра. Поначалу Серп надеялся дождаться ясной ночи и выбраться на лунные луга, но скоро сообразил, что в окна его покоев бледноликой Госпоже не заглянуть. Тогда он стал невидимым и отправился бродить по спящему замку в поисках места, куда могут проникнуть лучи ночного светила. В одном из залов на полу заманчиво серебрились светлые прямоугольники, расчерченные решеткой оконных переплетов.
Серп чуть ли не с замиранием сердца шагнул в пятно лунного света, но ничего не произошло. Он не почувствовал запаха лунной пыли, не ощутил касания холодных влажных трав. Ступни словно увязли в трясине, чародей с трудом оторвал их от пола и поскорее отошел в тень. На миг показалось, что в пятне света копошатся какие-то тонкие нити или щупальца, но стоило приглядеться, и все исчезло.
Серп при первой же возможности рассказал Маргриту о странном происшествии.
-- Я не чародей, -- пожал плечами тот. -- И никогда не слыхал о лунных лугах. Но очень доволен, что тебе не удалось попасть туда. Это значит, что охранные чары в замке наложены грамотно и защищают его обитателей от любого проникновения извне. Равно как и пресекают попытки незаметно покинуть эти стены.
-- Кто их накладывал? -- Серпента не пожелала ответить, может быть, Маргрит окажется менее скрытным?
-- Ты не можешь его знать. Это чужеземец, старый друг Харьера. Он очень искусен и вполне надежен.
-- Хотел бы я с ним познакомиться. Возможно, он поделится со мной знаниями.
-- Встретиться вам, может, и доведется. Но насчет знаний не обольщайся. Старик скрытен.
-- Да вы все тут не отличаетесь откровенностью, -- фыркнул Серп, чуть ли не с сожалением вспоминая Юнкуса. Мелжский верховный при всей надменности и недобром норове предпочитал говорить открыто.
-- Привыкай, Серпилус. При дворе иначе не выжить. Здесь все играют в какие-то игры, даже милая неловкая Эрона. Кстати, ты, кажется, начинаешь ей нравиться, -- Маргрит глянул многозначительно.
-- Меня это не радует, -- нахмурился Серп.
-- Харьер говорит, ты кого-то узнал в толпе во время выезда. Прежняя зазноба? -- мужчина усмехнулся добродушно, понимающе.
-- Никого я не узнал. Показалось, что в толпе кто-то вскрикнул, женщина или ребенок. Будто придавили, или еще что. Я и оглянулся безотчетно, -- привычно начал плести полуправду Серп. -- А почему вы придаете этому такое значение?
-- Придавили? И ты готов был уже кинуться на помощь? -- во взгляде Маргрита блеснула насмешка.
-- Чёрен мрак, да если в соседней комнате сейчас кто-нибудь неожиданно взвизгнет, ты тоже, небось, подскочишь! -- рассердился чародей. -- Что за нелепые допросы? Не устраиваю в роли принца -- хоть сейчас готов уйти! Даже с ее высочеством прощаться не стану. Пускай объявляет войну Рудным островам.
-- Я велю Серпенте присылать тебе служанок погорячее, -- вежливо улыбнулся Маргрит.
Серп в ответ только глаза закатил.
Ежевечерние беседы с помощником Харьера становились все менее приятными. Чародей удивлялся, как этот хитроглазый мужчина с мягкими, но явно неискренними манерами мог так расположить к себе в начале знакомства.
Единственным светлым пятном (каким пятном -- пятнышком!) было наблюдение за иволгой, которая исправно прилетала во внутренний дворик угощаться рябиной. Серп каждое утро, когда за окном светлело, прижимался лбом к стеклу и ждал появления золотой птицы. Стоило увидеть ее, и на душе сразу становилось легче. Чародей предпочитал не думать, отчего так.
Как-то вместо иволги появилась стайка дроздов, принявшихся деловито клевать красные гроздья. Серп не на шутку испугался, что шумные пернатые гости съедят все ягоды, и его знакомице уже незачем станет появляться здесь. Он поспешно откинул крючок, распахнул раму, высунулся наружу и зашикал на птиц, замахал руками. Дрозды улетели с недовольными криками, а чародей сел на пол, привалившись спиной к стене под окном. То, что он только что сделал, попахивало сумасшествием. Взрослый мужик, чародей, палач, кстати, прогоняет одних птиц, чтобы прилетела другая. Что за мрак с ним творится?
Визиты иволги, как выяснилось, занимали не только его. В одно погожее утро в мирно кормившуюся птицу полетела стрела. Серп попытался сбить ее чарами, но, как его и предупреждали, они не подействовали. К счастью, иволга вовремя вспорхнула, и железный наконечник вонзился в тонкую рябиновую ветку, расщепив ее. Чародей убедился, что пташка улетела со двора, и ей больше ничего не грозит, вне себя вылетел из комнаты, дабы перехватить лучника.