В сердце кольнуло, и Серп очнулся. Его руки висели вдоль тела, перестал полыхать огонь внизу живота. Прикосновения Эроны не вызывали ничего, кроме неловкости и жалости к девушке. Она, похоже, ведет себя так не по своей воле. Но, чёрен мрак, с тех пор, как появилось это наваждение, он ни разу не ощутил никаких чар, а ведь сколько раз проверял! Разве что им обоим добавляют в пищу или питье какое-то снадобье? Кверкус рассказывал о растениях и вытяжках из тел морских животных, которые обладают удивительными свойствами. Их действие непосвященные могут принять за чары. Значит, все-таки, заговор?
-- Ваше высочество, -- Серп поймал руки девушки, мягко взял в свои, -- успокойтесь. Вы сказали, что не хотите. Чего именно?
-- Вас! -- Эрона выдернула пальцы, рванулась прочь, но ноги у нее подогнулись, она упала в кресло, скорчилась, спрятав лицо. Плечи принцессы затряслись.
Серп стоял рядом в растерянности. Имей он возможность в мраковом замке успешно применять чары не только к себе, девушку удалось бы успокоить в один миг. А как справляются с истериками обычные люди, он понятия не имел.
-- Э-э, ваше высочество, не плачьте, -- он неуверенно прикоснулся к ее плечу. -- От меня никто ничего не узнает. Да и стоит ли так огорчаться? Мы -- будущие супруги...
Эрона всхлипнула еще раз-другой, но королевское воспитание, видно, взяло свое, принцесса села прямо и даже осмелилась взглянуть в лицо мужчине. Тот поспешил присесть на пол, чтобы сиятельной наследнице не приходилось задирать голову. Пусть уж смотрит, как привыкла, сверху вниз. Глядишь, быстрее в себя придет.
-- Вы мне глубоко противны, принц, -- сказала Эрона глухим от недавних слез голосом. -- Эти ваши усики, кудри, -- она брезгливо скривилась. -- Не терплю слащавую внешность у мужчин! И чем дольше я наблюдаю вас, тем отвратительней вы мне становитесь. Все ваши влюбленные взгляды -- сплошная ложь. Только раз на лице у вас промелькнуло что-то подлинное. Но тогда, я уверена, ваши мысли были далеко. Вот видите, я все понимаю, -- взглянула с вызовом. -- И при этом испытываю к вам совершенно неподобающее и непонятное мне самой влечение. Мои предыдущие женихи были куда приятнее, особенно первый, но... -- закончить принцесса не успела, ибо дверь распахнулась, являя взору встревоженную Серпенту.
-- Простите, ваше высочество, мне необходимо было отлучиться, -- она переводила взгляд с Эроны на чародея. -- Надеюсь, принц Ориол не позволил себе ничего...
-- Не позволил, -- принцесса поднялась, не глядя на мужчину. -- Можешь быть свободна, Серпента. Спокойной ночи, принц.
-- Отведи меня к Маргриту, -- потребовал Серп, стоило им с чернокосой покинуть покои Эроны. -- Или лучше к Харьеру.
-- Они сейчас заняты. Но я передам, что ты желаешь поговорить. Что-то случилось? -- Змейка оставила свои улыбочки и ужимки, говорила серьезно.
-- Мне срочно нужно увидеться с кем-то из них. А уж они пусть рассказывают тебе, коли захотят.
-- Как угодно, -- не стала спорить девушка. -- Твою просьбу передам незамедлительно. Жди у себя.
Ждать чародею пришлось недолго. Только он с кубком вина устроился в кресле у камина и погрузился в раздумья, вытянув ноги к огню, как в дверь постучали, и вошел Маргрит.
-- Сумел что-то выяснить? -- помощник Харьера сразу приступил к делу. -- Серпента сказала, ты был заметно взволнован, -- мужчина, повинуясь жесту чародея, уселся в кресло напротив и покачал головой, отказываясь от предложенного вина.
Серп оставил свой кубок и рассказал о странном наваждении, подробно описав ощущения, но ни словом не помянув Иволгу.
-- У тебя сильно развито чувство долга, -- заметил Маргрит, откидываясь на спинку и задумчиво разглядывая собеседника. -- Совладать со столь сильным желанием не каждому под силу.
-- Я предпочитаю находиться в пыточной в роли палача, -- невесело усмехнулся чародей.
-- Почему ты так уверен, что это были чьи-то козни? Тебе приходилось влюбляться?
-- Нет, -- заявил Серп, чувствуя, как отчего-то начинают пылать уши.
-- Как же ты можешь быть уверен, что это не любовь? Наверняка ведь слышал баллады. Может, и стихи читать приходилось? Каждый второй бард, говоря о любви, твердит о наваждении, о невозможности противиться ее силе.
-- Ты сам-то влюблялся? -- вспылил Серп. -- Или тоже по книжкам судишь?
-- Бывало, -- улыбнулся Маргрит. -- Иной раз в самом деле не отличишь от злокозненных чар. Поэтому в некоторых странах привлекательных женщин часто объявляют ведьмами. В том же Оксисе...
-- Здесь что-то другое, -- перебил Серп. -- Принцесса тоже действовала против воли.
-- Светлое Солнце! Эрона -- девственница! Ты что, не знаешь, как они любят ломаться? Делать вид, что близость им противна и страшна?
-- Со мной не ломались, -- фыркнул чародей, снова вспоминая Иволгу.
-- Ты получил от нее силу?
-- Да, но...
-- Какие могут быть "но"? Ты черпаешь силу из плотского наслаждения. Здесь-то тебя не обмануть! Говорила она одно, чувствовала совсем другое. Да и вела себя, судя по твоему рассказу... Юная девочка, неопытная, страстно влюбилась. Как не списать неподобающий порыв на какое-то наваждение?
-- Хорошо, допустим, ты прав, -- Серпу не хотелось пускаться в длинные объяснения, говорить, что плоть слаба, что заставить ее трепетать от наслаждения не так уж трудно, нужно лишь уметь. А он из-за своего источника умеет это лучше многих, и руки его давно научились действовать сами по себе, без веления головы или сердца. Убежденность Маргрита к тому же давала шанс на быстрое обретение свободы. Харьер не потерпит, чтобы внучка бросалась на палача с вполне определенными намерениями. Что до странного наваждения, о нем непременно нужно будет сообщить Илексу. Уж он-то поймет, раз тоже черпает силу из жара плоти. -- Нас обоих внезапно поразила глубокая взаимная любовь. И что теперь делать? Как я могу дальше выполнять задание, не подвергая риску себя и принцессу?
-- Для принцессы-то какой риск?
-- Она вряд ли обрадуется, когда узнает, кто я на самом деле.
-- К чему ей об этом узнавать?
Серп огорошенно уставился на Маргрита. Тот улыбался спокойно и уверенно, а в спину чародею будто дохнуло холодом. Вот тебе и свобода! Или, сам того не подозревая, Серпилус случайно обнаружил главного заговорщика?
-- Что ты имеешь в виду? -- спросил чародей, взяв себя в руки.
-- Серпилус, я думаю, ты догадываешься, -- губы помощника Харьера скривила усмешка, почти такая же змеиная, как у Серпенты. -- У тебя появилась отличная возможность стать мужем Эроны.
-- Это проверка? -- вкрадчиво поинтересовался чародей. -- Если да, то довольно топорная.
-- Ты же можешь отличить правду от лжи. К чему какие-то вопросы? Отвечу все же. Да, это проверка.