Принцесса открыла глаза и сразу зажмурилась от света. Серп поспешно притушил чародейский светильник.
-- Что вы здесь делаете?.. -- начала сонно, но тон стремительно изменился. -- Как вы смеете здесь находиться?! Как вам удалось незаметно миновать защиту? Да я...
-- Тише, ваше высочество, -- Серп прибег к толике сонных чар, и девушка словно увяла, мигом утратив боевой пыл. -- Вам ничего не грозит, я пришел поговорить. Никакие чары преодолевать мне не пришлось. Возможно, они препятствуют лишь тем, кто замышляет зло.
-- Быть может, -- в голосе прозвучала задумчивость. -- Никогда о таком не слышала. Но дед часто упоминает о разных усовершенствованиях, которые придумывает его чародей.
-- А вам приходилось встречаться с этим чародеем?
-- Нет. Дед сказал, облеченным властью разумнее держаться подальше от одаренных. Те слишком легко могут причинить нам зло.
-- Это не так. Чародеев связывают многочисленные обеты.
-- Да-да, я знаю. И что из этого? Обеты часто нарушают.
Серпу нечего было возразить, да и не затем он пришел, чтобы вести беседы о нравственности одаренных. Эрону разговор тоже интересовал все меньше, но по иной причине. Дыхание ее участилось, темные зрачки почти полностью поглотили светло-ореховую радужку.
-- Так дело не пойдет, ваше высочество, -- чародей, заметив тревожные признаки, прикоснулся кончиками пальцев ко лбу девушки, снимая сонные чары, заодно добавляя ясности рассудку и холода -- чувствам. Он опасался, что и на него снова нахлынет похоть, но этого почему-то не случилось. -- Я же вам противен, помните?
Принцесса судорожно вздохнула, будто снова очнулась от сна.
-- Не понимаю, что со мной, -- поспешно закуталась до подбородка в покрывало, хотя скромное ночное одеяние и так скрывало все, что следует. -- Это невежливо, принц, я знаю, но вы в самом деле совершенно не в моем вкусе. Я выйду за вас замуж, я не вольна в выборе. Но, думаю, вам следует знать, что вы мне едва ли не отвратительнее палача.
-- А так? -- Серп не удержался, быстро убрал с помощью чар растительность с лица, вернул волосам обычный вид.
-- О! -- только и вырвалось у Эроны, которая круглыми от удивления глазами разглядывала сидящего рядом с ней незнакомца. Похоже, подлинная внешность жениха не вызвала у нее ни малейшего отвращения.
-- И причем же здесь палач? Неужели я выглядел настолько порочным, что вы боялись запятнать душу? -- улыбнулся чародей. Его забавляло столь резко изменившееся отношение.
-- Порочным? Да, наверное... Я об этом не думала. Скорее, очень противным. А палачей я с детства боюсь. Это глупо, понимаю, но дедушка рассказывал мне такие страшные сказки... Простите, я несу чушь, -- принцесса залилась краской и опустила глаза.
-- Нет-нет, вы очень милы, -- не покривил душой Серп.
-- Как же вам удалось так быстро изменить внешность? Принц не может быть чародеем.
-- У меня есть для этого амулет.
-- Но зачем? От кого вы прячетесь?
-- Серпента уверила меня, что в своем обычном облике я вам не понравлюсь. И посоветовала, что и как изменить.
-- Серпента! -- голос принцессы зазвенел возмущением. -- Никогда б не подумала, что она запомнит тот разговор. Мы как-то смотрели с балкона на упражнения солдат замкового гарнизона, -- пояснила, потупившись. -- Серпента стала восхищаться их статью и попутно поддразнивала меня. Я рассердилась и нарочно сказала, что утонченные менестрели куда привлекательней. Теперь буду гадать, поверила она мне тогда или все подстроила нарочно.
-- Вы с ней не слишком ладите?
-- Не слишком. Она какая-то скользкая. Не зря, наверное, ее так нарекли. А дед в ней души не чает. Иногда ворчит на нее, но я вижу, что это не всерьез. Простите, принц, -- спохватилась Эрона. -- Я опять болтаю о пустяках. Вы, кажется, хотели о чем-то поговорить.
-- Да, ваше высочество, -- кивнул чародей. -- Я хотел спросить... -- он вежливо и осторожно задал вопрос о плотском наваждении, сознавшись, что и сам испытывает нечто подобное. -- Не поймите меня неправильно, ваше высочество, вы пробуждаете у меня самые теплые чувства, но столь неудержимые порывы кажутся мне неестественными.
-- Мне тем более, -- Эрона, к легкому удивлению Серпа, оставила смущение и заговорила деловым тоном. -- Я уже сказала, что вы мне противны... были, -- застенчиво улыбнулась. -- Какая гадюка эта Серпента!
-- Не случалось ли чего-то странного с предыдущими женихами? -- чародей сделал вид, что не заметил невинного кокетства. -- Или с вами в их присутствии?
-- Больше всего мне сейчас хочется глупо хихикнуть и спросить, уж не ревнуете ли вы, принц, -- улыбка из застенчивой превратилась в игривую.
-- Наследная принцесса вне подозрений, -- последовал галантный ответ. -- Вспомните, пожалуйста, ваше высочество. Расскажите о любой странности, какой бы незначительной она вам ни казалась.
-- Рассказала бы с радостью, но не о чем. Наше общение было недолгим и довольно скучным. Возможно, Оспри, первый жених, и сумел бы добиться моего расположения, узнай мы друг друга получше. Мне так жаль, что он стал калекой! Вы ведь не заядлый охотник, принц?
-- Нет, упаси Госпожа Луна. Бессмысленное занятие! -- хмыкнул Серп, вспоминая коростеля-подранка, которого однажды нашел в поле Кверкус. Сердобольный чародей принес птицу домой, а его ученик открыл в тот день свою способность исцелять животных. -- Ваше высочество, мне пора. Я и так злоупотребил доверием наместника.
-- Это пошло во благо, -- улыбнулась Эрона. -- Обещайте, что завтра я увижу вас без мерзких усиков, бородки и кудрей.
-- Мне они тоже не по нраву, но как объяснить перемену господину Харьеру и другим?
-- Зачем им что-то объяснять? -- голос стал тихим и низким, покрывало поползло с плеч девушки, сама она подалась к чародею.
-- Спокойной ночи, принцесса, -- Серп поспешно встал и, не глядя на Эрону, вышел из комнаты.
***
Вернувшись к себе, чародей погрузился в раздумья. Соблазн был велик, что и говорить. Серп даже подосадовал на Иволгу: принес ее мрак к палачу! Если б не она, не было бы никаких сомнений, путь лежал бы перед ним прямой, как стрела, заманчивый, как взгляд ветреной красотки. Принцессе он пришелся по душе, а подлинная приязнь гораздо удобнее начарованного приворота. Эрона не уродина, он мог бы жить с ней в свое удовольствие. И птаху забрал бы из Мелги, оставил при себе. Вряд ли она откажется.
"Еще как откажусь!" -- прозвенел в голове возмущенный голосок. -- "Как ты можешь даже думать о таком, Серп? Соглашался б сразу на предложения Рубуса, чем они были хуже? Тогда тебе не пришлось бы притворяться, бегал бы от стражи, Кротов да Нетопырей, и все. А ты хочешь выбрать жизнь, когда врать придется до конца, всем и каждому. Что ты сделаешь с теми, кто хорошо знает тебя? Поручишь Маргриту убить, как он убьет Харьера? Родители твои, конечно, вряд ли окажутся когда-нибудь в столице, а вот с Кайтом встретиться придется непременно. Господин Приморского Предела -- не последний человек в Пироле, и парень рано или поздно займет место своего отца. А Кверкус? А я? Ты думаешь, Маргрит позволит держать при себе любовницу, посвященную в твою тайну? Меня убить будет проще всего, я не ограждена ни высоким положением, ни способностью чаровать."