Иволга и Кайт с первого вечера по наущению Илекса разыгрывали у ворот замка одну и ту же сценку. Парень изображал ревнивого мужа, причем не скупился на мрачные краски: старался выглядеть нетрезвым, ругался, то и дело замахивался на девушку. Иви, из памяти которой еще не стерлись годы жизни в "Медвежьей шкуре", совсем нетрудно было прикинуться испуганной. Когда Кайт особенно входил в раж, у нее даже слезы выступали, так живо вспоминались крики хозяина и тумаки Клуши.
Стоило парочке достаточно далеко отойти от замка и убедиться, что те, для кого разыгрывалось представление, видеть их больше не могут, друг рассыпался в извинениях и угощал Иволгу заранее припасенной сладостью.
-- Я же не маленькая, Кайт, -- смеялась девушка, но от угощения не отказывалась.
-- Ты так похоже пугаешься. Я начинаю чувствовать себя настоящим подонком. Вот доберусь до Серпа, он мне и за это ответит!
-- Да ладно тебе. Ты ведь тоже не веришь, что он замыслил худое.
-- Скорее, не хочу верить, -- проворчал Кайт.
Добраться до чародея, несмотря на все усилия, пока не получалось. А потом пополз слух, что жених Эроны отбыл на родину по срочному делу. Иволга забеспокоилась, хотя и не поверила досужим сплетням, на что у нее была веская причина.
Когда девушка впервые собиралась в замок, Илекс протянул ей крупную каменную бусину.
-- Вот, возьми. Пусть она будет при тебе.
-- Но ты говорил, мне нельзя носить амулеты, -- Иви разглядывала на свет полупрозрачный камешек, похожий на темно-рыжую блестящую ягоду.
-- Это не простой амулет. И даже не амулет в полном смысле, -- пояснил Илекс. -- Бусина выточена из сердолика, камня сердца. Я не накладывал на нее никаких чар, только поговорил. С камнями можно договариваться.
-- Я знаю, Серп мне рассказывал, -- кивнула Иви. -- Их просят позволить наложить те или иные чары.
-- Так и есть. Но, поскольку зачарованные вещи непременно обнаружат при проверке, я просто попросил камень помочь тебе найти того, к кому стремится твое сердце. Ни один чародей, ни один амулет не почувствует в этой бусине чар. А она станет исправно служить тебе до тех пор, пока твое желание найти Серпилуса будет искренним.
-- Это и есть чары сердца? -- спросила Иви.
-- Он и про них тебе рассказывал? -- удивился Илекс.
-- Упомянул как-то один раз. Он в них не верит. А они есть, ведь правда?
-- О, не сомневайся, -- улыбнулся Нетопырь. -- Но, боюсь, без твоей помощи этому глупцу не удастся убедиться в их существовании.
Больше чародей ничего не сказал, а Иволга не стала допытываться, как именно она может помочь Серпу овладеть чарами сердца. Ей казалось, она знает ответ или хотя бы догадывается.
Девушка нанизала бусину на шнурок платья и держала ее заправленной за корсаж, чтобы необычное украшение не привлекло внимания и не потерялось. Стоило войти в замок, и камешек теплел, становясь все горячее по мере приближения к трапезной, когда Серп был там.
Сердолик не перестал становиться теплым и после того, как в замке пошли разговоры об отбытии принца, значит, это была ложь, но ложь тревожная. Почему чародей больше не делит трапезу с принцессой? Уж не случилось ли с ним чего?
Илекс не привык задаваться вопросами попусту и решил, что пора переходить к более решительным действиям.
В тот день Иви пришла к воротам королевской крепости со здоровенным синяком во всю щеку. Ари и Кайт несколько часов трудились над этим шедевром изобразительного искусства, споря и подбирая краски и оттенки, которые, с одной стороны, выглядели бы естественно, с другой -- достаточно устрашающе. Для начала супруга Илекса натерла кожу девушки каким-то составом, и щека заметно припухла.
-- Выглядит замечательно! -- с гордостью сказала женщина, когда они с Крестэлем закончили работу и любовались плодами своих трудов. -- Эти краски трудно отмыть, так что не бойся ни дождя, ни брызг в лицо. А вот опухоль, как и положено, постепенно спадет.
-- Зрелище кошмарное, -- сказал Кайт. -- Я бы, увидев такое, точно отлупил виновника.
Иволга, едва ли не с содроганием разглядывая себя в зеркало, склонна была согласиться. Лицо ее выглядело жутко, но на диво правдоподобно. Продажные девицы в Залесном частенько щеголяли такими же цветистыми украшениями.
-- Знаешь, я тебе даже завидую, -- щебетала жена чародея. -- Это так интересно: проникнуть в королевский замок, с помощью хитроумного обмана остаться там на ночь...
-- А я завидую тебе, -- Иви бросила взгляд на округлившийся живот Ари. На нем покоилась рука, запястье которой охватывал серебристый рисунок: стебли завилики и имя Илекса.
-- Прости... -- смутилась женщина. -- Когда ты счастлива, кажется, что и все вокруг... Я верю, что у тебя тоже все будет хорошо! -- порывисто обняла девушку. -- Илекс не оставит твоего чародея без помощи. Не может этот Серпилус быть негодяем, раз ты его любишь.
Кайт покачал головой и молча вышел из комнаты. Ему хотелось верить, что Серп не задумал ничего противозаконного. В Мелге палач вел себя молодцом, чем сумел вызвать уважение, но тут, в столице, ставки совсем другие.
Нарисованный синяк сработал мгновенно. День явления с художествами на лице выбрали не случайно: сегодня на воротах должен был стоять тот самый стражник, который прозвал Иви солнышком. Он и раньше неодобрительно поглядывал на сцены, что разыгрывал Кайт. Как-то на следующий день после особенно бурной зашел на кухню и о чем-то говорил с Шаной, причем от Иволги не укрылось, что оба посмотрели в ее сторону. Теперь, увидев следы побоев, солдат стал мрачным, как зимние сумерки.
-- Откуда это? -- протянул руку к щеке девушки, но не коснулся.
-- Я ударилась... Случайно, -- пробормотала Иви, совершенно искренне заливаясь краской. Стражник ей сочувствует, а она лжет ему прямо в лицо, хотя и не замышляет худого.
-- Обо что же? -- мужчина заступил дорогу, видно, желая получить ответы на все вопросы.
-- О дверной косяк...
-- А я думаю, ударилась ты не случайно. И не о косяк, а о кулак твоего муженька... -- далее последовали ругательства умеренной крепости. Солдат наверняка умел выражаться гораздо более цветисто, но не хотел оскорблять слух девушки.
-- Да, это так, господин...
-- Имар. Зови меня по имени.
-- Имар, -- девушка уставилась в землю. -- Я сама виновата. Не нужно было его злить.
-- Так ты в самом деле гуляешь направо и налево? -- прищурился стражник. -- А выглядишь скромницей.
-- Нет-нет, я никогда... Я просто поздоровалась с соседом. Поздоровалась, и все. Даже не стала на его шутки отвечать.
-- Что же, и заступиться за тебя некому?
-- Нет, госпо... Имар. Я сирота.
-- Ладно, иди, а то опоздаешь, -- стражник отступил, давая девушке пройти. -- И скажи Шане, чтобы пришла сюда, -- крикнул чуть погодя Иволге в спину. -- Поговорить надо.