— Кто это — мы?
— Магистры и легены. Правители и ученые. Странники. И Дети, Играющие Во Всех Временах.
— Так значит, ты и есть такое дитя? Гений этого места?
— Какого места: пещеры? Лэна? Динана? — Селина тоже смеется. — Не претендую нисколько.
— Ну, наш охранитель от неведомых древних призраков. Сил и Властей.
— Вроде того. Вы не представляете себе, какая тут иногда собирается разнообразная кампания! Не такая, бывает, и добрая.
— И в каком обществе может проснуться моя Мехарет…
Глава седьмая. Снова Римус
Зал, открывшийся нам за вратами… Невозможно описать словом это зрелище. Теряющийся в тумане свод: глыбы мрамора, застывшие в виде потеков, разводов, клыков; медузы, что составляют незримо движущуюся гору; занавеси, откинутые нездешним ветром; струны арфы, на которой он некогда играл; резные канделябры в два человеческих роста; коконы блистающей паутины, свисающие из пустоты. Театр подземелья. Сад неведомых богов. Всё исполнено внутренней меры и гармонии — и несоразмерно ни с кем из живущих.
И еще на стенах, как раз посередине, — цепи ниш, белые на коричневом. Отсюда, снизу, ниши похожи на изъязвления в выступающих лентах твердой породы.
— Большой церемониальный зал, — объясняет наша гидесса. — Там, наверху, крипты.
От восторга мы едва помним, зачем сюда явились; кроме, естественно, Махарет. Но и у нее в глазах едва ли не благоговение.
Пол здесь отполирован, вытерт шествием веков; быть может, тысячелетий.
В самом низу тоже редкие низкие арки, грубо отделанные и почти сливающиеся с фоном основной породы. Каждая ведет на свой ярус кенотафов — там, дальше, лестница с широкими и пологими ступенями. Мы поднимаемся.
— Вся беда, что здесь их сотни. Тысячи на разных горизонтах с различными входами, — тихо говорит Селина, приклонясь к Махарет, словно та не в состоянии услышать. — И я… не знаю, какой из этих гробов — мой.
Махарет ничуть не удивляется, зато в душе изумляюсь я.
— Я могу показать те галереи, которые занимали в последнюю очередь, но я не слышу… Я не владею половиной вашего общего сердца, Повелительница. Слушай сама! — говорит ей Селина.
И вот мы идем по ступеням, с одной стороны которых обведенные внутри белым арочные своды, с другой — сходно отделанные проемы, ведущие каждый к своей гробнице. Человеческие руки не столько украсили, сколько подчеркнули уже созданное природой, не навязывая ей своих замыслов. Внутри находятся совсем простые параллелепипеды с плотно пригнанной крышкой без видимой щели. Скамьи или лари. Росписи или орнаменты.
— Слушай, — повторяет Селина. — Я тоже… Там осталось нечто от меня, хотя бы и на волос.
— Вот оно, — Махарет и она сама одновременно стали в проеме, и уже все мы услыхали мощное, сонное биение вампирского сердца.
Здесь казалось чище, чем в других отсеках, и немного теплее. Скамьи и сундуки были сделаны не из обычного известняка, а из дерева, впрочем, по виду подобного самому твердому камню.
— Вот, — чуть усмехнулась Селина, дотрагиваясь до гладкой крышки саркофага. — То, что вы от меня потребовали, сделано. Если у кого имеются сомнения, что перед нами пропавшая сестра, носительница Священной Сущности и Царица Проклятых, пусть открывает крышку сам. Или берет мои слова на веру. Нет желающих? Тогда усядемся вокруг и подумаем, что мы хотим сделать дальше.
— Поднять ее? — спросил Грегор. — Не думаю, что кто-либо на свете сумеет это сделать.
— Лучше оставить ее во сне, пока она не изменит решение, — предложил я. — И наведываться время от времени, как некогда делал я. Ведь Мехарет — законная преемница Акаши, которую я охранял многие столетия подряд, и теперь в полной мере сама стала Той, Кого Должно Оберегать.
— О мой Создатель, — Селина набрала в грудь воздуху, чтобы вздох вышел поглубже. — Ты не представляешь себе, насколько здесь людное место. И насколько…прости за остроту…призрачное. Нет, если без мистики. Сюда же то и дело являются всякие торжественные делегации смертных.