— Это всё мои друзья, Хорт. Не сверли глазом, не трогай и сам не испускай призывных ароматов.
— О-о. Есть-пить будете?
— Литр кумыса и семь чашек. Они не захотят, так я одна выдую.
Очаровательная сестра милосердия в плотной косынке, закрывающей волосы, — должно быть, помощница на упомянутых операциях — кивнула в ответ на приказ и ушла из комнаты.
— Я ведь к тебе с просьбой. Нужно шесть карт на выход. Время — как им будет удобно. Имена и диагнозы на твое усмотрение. Надеюсь на изобретательность в подходе.
Он замялся.
— Мне открыть перстень? — Взгляд и голос стали… ну, как индийский булат. Серые и острые.
Хорт кивнул.
— Сделаем, не разговор. Жаль, что так быстро.
— А пока делаете, выйди сам и проследи, чтобы нам не помешали.
Когда он вынес свое тонкое тело наружу, Селина быстро проговорила на языке мыслей — да, она овладела им, и еще как!
«Я здесь останусь. Поэтому давайте расставлять точки над всеми i, а также другими гласными. Время здесь иное, чем во всем надземном мире. Причина и следствие нередко меняются местами. Вот Мехарет заняла мой саркофаг исключительно по той причине, что мне понадобилось для поиска освободить его от находившегося там в другой реальности моего костюма. Этот саркофаг и оказался единственно пустым изо всех — не считая лисьей фигурки. Но Грегор именно для того ее и обронил, чтобы возникла причина для Мехарет — встать из гроба навстречу нам. Но сейчас важны не абстрактные, а очень конкретные материи».
«Куда мы выйдем. В ночь или в день», — подтвердила Махарет.
«Именно. И тут я ничем не могу помочь. Когда мы там, у ворот, заснули, наверху был поздний вечер, так что вообще полная неопределенность. Однако вы три очень сильны, а тут и надо лишь поискать в мозгу охранников, какое время суток наружи. Внутренним-то жильцам всё равно, они на свой собственный лад живут месяцами».
«Три. А не трое. Как же мужчины?»
«Пока они будут со мной».
«И ради такой малости вы играете с нами в секреты?»
«Нет, не ради того. Для того, чтобы безопасно выйти, я сейчас использую ту самую неуемную жажду Мехарет. Тридцать лет назад она чересчур наследила, а я не была столь уж влиятельна. Неужели вы полагаете, что из-за нас семерых время сдвинулось по всей планете Земля? Стоит вам выбраться отсюда, и вы попадете в привычное вам обиталище, а кусок времени, что был нарочито создан, схлопнется. То же произойдет и с мужчинами — во второй раз».
Я тихо рассмеялся вслух. Моя Ройан по-прежнему молода и прекраснее всех, мы будем снова дружить домами. Стоит, пожалуй, ее сводить на этот самый Медицинский Уровень, раз он такой несекретный. А что до моего дорогого собакевича — предсказание ему выпало недурное, надо постараться и его исполнить как следует.
«Я поняла. Эти удивительные игры со временем вы ведете тайно от своих коллег. И рискуете?»
«Можно и так сказать».
Как раз в это мгновение в дверь стукнули костяшками пальцев.
— Что там?
— Пропуска. И кумыс. Всё как заказывали.
— И у меня всё, — Селина открыла дверь и впустила Хорта. За ним следовала юная медичка, неся на серебряном подносе большую плоскую кожаную флягу с перехватом на талии, окруженную пиалками той же работы.
— Так, сначала дело, потом развлечения.
Она бегло просмотрела пластиковые квадраты.
— Хм, и фото имеется. Забавно, что даже не одно на всех дам, а разные. Ловкачи, однако! И диагноз. «Острая свето- и солнцебоязнь». Берите каждый свое.
Селина рассовала бумаги по кармашкам наших комбинезонов, документ Мехарет отдала в руки Джесс.
— Прощайте и не поминайте лихом.
Всё же на самом пороге Махарет спросила:
«А что там насчет цветущих цепей?»
Старая женщина рассмеялась и ответила всем и вслух:
— Дороги в мое «я» открываются только любви. Той, что не хитрит и не ищет своего. Вот и вся премудрость!
Когда наша новая Триада отбыла, Селина ринулась к фляге, откупорила и понюхала.
— Почему-то здесь производят лучший кумыс во всем Динане. Ну, конечно, поят кобылиц и запаривают овес подогретой водой с горного ледника, на сено пускают отборные травы со здешних альпийских лугов, а сами лошади берутся из семей, прославленных высокими удоями. Но и это полностью не объясняет чуда. Распивать сии нектар и амброзию в одном флаконе следует с торжественностью, к которой хирургическая атмосфера не располагает. Вот что: пойдем ко мне. Только туда снова надо спускаться.