Девочка вскочила на ноги. Её слегка пошатнуло. Щёки Роники горели непривычно ярко – скорее всего, она и сама заболела. Шутка ли – сидеть целый час под проливным дождём на голой земле. Ведьмочка взяла Лили за талию.
- Ухватись за меня как следует,- приказала она.- Мы полетим в деревню. Ваш дом последний, сможем незаметно пробраться.
- Угу,- хрипло выдохнула Лили.
Лихорадка началась совсем внезапно. Только что всё, кроме озябших ног, было хорошо, а в следующий момент жар разрывает изнутри и заставляет желать оказаться далеко от противно-болезненного тела.
- Нет, не теряй сознание!- Испугалась Роника.- Это просто лихорадка. Летим!
Они вылетели из спасительного уголка, вспугнув спрятавшихся в кроне птиц. Крылья Роники тяжело хлопали совсем рядом, заставляя голову Лили болеть ещё сильнее. Девочка осторожно дотронулась до них – они были словно вороньи, но гораздо приятнее на ощупь. Лили зашлась очередным приступом кашля и почему-то больше ничего не помнила.
***
На уши была поставлена вся деревня. Люди пошли искать в лесу, один смельчак даже вызвался прочесать берег, где дети играли, однако в такую погоду это было самоубийством. Подружки Лили перепугались и в один голос твердили, что, наверное, девочка спряталась где-нибудь в овраге и ждёт, когда буря закончится. Авир и Злата не находили себе места. Их дочь всегда славилась тем, что избегала неприятностей и слушалась старших, поэтому их беспокойство росло с каждой минутой. И вот, когда время уже подошло к полуночи, в дверь забарабанили. Авир открыл, и в дом ввалились без сил две девчонки – одинаково намокшие, грязные и худенькие. Кузнец без колебаний узнал и Ронику, и свою дочь, Лили.
- Злата! Злата, скорее!
Лили пыталась сосредоточиться на голосе папы, но её снова и снова сотрясал кашель. Казалось, это длилось целую вечность.
***
Злата настояла на том, чтобы дети вместе вылечились у них дома, публично заявив, что ей «наплевать на всякие слухи и бредни». Девочки три дня не могли встать с постели, а когда окончательно пришли в себя, первым делом собрались рядом на шкуре у камина. На них были шерстяные платки мамы Лили, которые могли побороть самый сильный озноб.
- А мама и папа знают, кто ты?- Тихо спросила Лили.
- Знают,- так же тихо ответила Роника, наблюдая за огоньками, прыгающими по поленьям.- Но не бойся, они меня не дадут в обиду.
- А я раньше думала, что магия это зло,- виновато вздохнула Лили и с радостью обнаружила, что за вздохом не последовал кашель.- Ты простишь меня?
- И ты меня прости. Я напугала тебя тогда в лесу, когда пень сожгла,- улыбнулась Роника, и Лили впервые увидела её улыбку.- Сегодня уже полнолуние, хочешь, я покажу тебе настоящую магию?
- Угу,- кивнула Лили. Но внутренний червячок тут же насторожился.- Магию исцеления? Добрую?
- Конечно, добрую. Вот увидишь.
Целый день девочки пили горький отвар, сидели у огня и болтали. Лили и подумать не могла, что с Роникой будет так интересно. Даже своенравный кот Сёмгин тут же запрыгнул к ней на колени и потребовал, чтобы его почесали за ушком. Казалось, он всегда ждал именно её.
Ночью, когда родители уснули, девочки выскользнули на задний двор, где их никто не мог увидеть. На небе сияла огромная луна. Роника положила руки на сердце и запела на странном языке. Лили не могла понять слова, однако мотив был настолько добрый, прекрасный и умиротворяющий, что хотелось под него танцевать и засыпать одновременно. Казалось, от поющей Роники исходит свечение. Или виной тому была бледная кожа и белая рубашка.
- Как красиво!- Воскликнула Лили.- Невероятно! А что это за язык?
- Я не знаю,- пожала плечами Роника. Не сводя взгляда с луны.- Но знаю каждое слово, и что оно значит. В песне поётся о том, как на небо восходит луна, освещая всё истинным светом, давая новую жизнь и даря нам покой во сне. Хочешь, научу тебя этому языку?
- Конечно! А хочешь быть моей подругой?- Спросила Лили, даже не успев подумать. Слова сами слетели с языка.
- Ты правда хочешь со мной по-настоящему дружить?
- Ну, по-настоящему не получится, тебя в деревне боятся…
- Хорошо, иди спать,- кивнула Роника и снова запела.- Тебе пора спать.
Лили почувствовала обиду в голосе. Забираясь в свою постельку, она всё думала об одном. Что будет, если она позовёт Ронику гулять с подружками? Они ведь считают её чуть ли не заразной. Даже свою малую дружелюбность Лили приходилось держать в тайне. Какая же речь будет идти о настоящей дружбе?