- Я лишь показал то, что вы ожидали увидеть.
- Значит, снотворное с самого начала было в твоей кружке?
- Нет, оно в чайнике, - подхожу и помогаю ему устроиться на еще недавно моей кровати.
- Я ведь защищаю твою госпожу, зачем ты это делаешь? – сухим бесцветным голосом спрашивает Запфир, борясь с сонливостью. Наклоняюсь ближе, чтобы он мог расслышать меня.
- Больше не вставай у меня на пути, иначе в следующей кружке обнаружится яд, - произношу тихо, почти беззвучно, и поправляю пряди, падающие на его глаза. Заснул. Очень крепко.
Осталось разобраться с еще одной маленькой неприятностью, и путь открыт.
Глава 19. Камелия
Просыпаюсь от странно знакомых и одновременно незнакомых звуков. Сажусь на постели и тру глаза. После ухода я так быстро заснула. Сознание просыпается, и звуки оформляются в цельную, но очень тихую мелодию.
Кто-то играет на фортепиано? Трясу головой и поднимаюсь на ноги. Все яснее слышу песню струн. В воспоминаниях быстро возникают знакомые пальцы, касающиеся черно-белых клавиш. Ускоряю шаг. Неужели это действительно правда? Быть не может. Откуда здесь вообще могло взяться фортепиано. И как я могла его не заметить?
Выхожу в коридор и быстро нахожу дверь, из-за которой доносится мелодия. Незнакомая. Это покои князя. Неужели и правда?
Осторожно толкаю дверь и заглядываю внутрь. Кажется, я не была здесь с той самой ночи.
Люсьен сидит за небольшим пианино в брюках и сорочке. Поверить не могу. Еще совсем недавно мне не дозволялось видеть даже его обнаженные пальцы. Заметив мое появление, он оборачивается и поднимается.
- Госпожа? Я разбудил вас? Прошу прощения, - вежливо кланяется, и я мельком окидываю взглядом тускло освещенные покои.
- Нет… - запоздало отвечаю.
- Не разбудил? Вы не спали? – с удивлением наклоняет голову слуга.
- То есть, да… - неуверенно трясу головой, пытаясь окончательно проснуться.
- Так да или нет? – приближается Люсьен. Нет, он стоит на месте. Это я подхожу к нему.
- Я хотела сказать — ничего страшного, я даже рада, что ты разбудил меня…
- Готова танцевать? - внезапно по лицу Люсьена пробегает озорной огонек. Протягивает мне руку, будто и правда предлагает танец.
- Но ведь рядом Запфир и Фоук, разве мы… - начинаю, но слуга прикладывает палец к моим губам, затем берет за руку и притягивает к себе.
- Ты ведь знаешь, что я ревную, когда ты думаешь о других мужчинах, - спокойно напоминает он, поднимает локоть второй и касается спины.
- Мы и правда будем танцевать? – спрашиваю удивленным шепотом.
- А ты о чем подумала? – тихо усмехается Люсьен и притягивает меня к себе.
Мы поднимаемся, чтобы потом неспешно опуститься, перетечь в другую фигуру, снова подняться и снова опуститься. Босиком вальсируем по полу, залитому лунным светом. Но я не ощущаю холода, танец и близость распаляют изнутри.
Люсьен отпускает меня, чтобы позволить покружиться в одиночестве, но затем вновь оказывается рядом. В этот момент идиллию нарушают воспоминания о произошедшем недавно.
- Я должна кое-что сказать, - негромко сообщаю, пряча взгляд.
- О чем же? – перехватывает меня он, чтобы оказаться ближе. Обычно во время танца партнеры смотрят в разные стороны. Мы замедляемся, чтобы видеть друг друга. Поднимаю пальцы, чтобы ощутить теплую кожу Люсьена.
- Пока ты собирался, ко мне заходил Фоук…
Глава 20.
Мы останавливаемся, полностью. Комната еще несколько секунд кружится вокруг, но затем замирает вслед за нами.
- Ты в порядке? – очень тихо спрашивает слуга, после нескольких секунд молчания.
- Да, - неуверенно отвечаю, и мы снова замолкаем.
- Пол холодный, давай присядем, - спокойно предлагает Люсьен и опускается на постель князя.
Мне не хочется идти туда. Даже если он там. Воспоминания еще слишком свежи. О страхе, боли и криках. О том, как все сделали вид, что так и должно быть. О том, как никто не пришел на помощь.
Полно. Это всего лишь кровать, она не виновата в том, что князь такое животное.
- Значит, он вошел в твои покои? – спокойно продолжил расспросы Люсьен.
- Да, когда я уже была в постели, - опускаюсь рядом.
- Ты была одна в покоях?
- Да.
- И его это не смутило?
- Ничуть.
- Он снова просил тебя раздеваться? – едва заметно хмурится слуга.