С ней внутри него все рушится. То хочет укрыть от всего мира, то — закричать, чтобы она перестала быть такой… беззащитной. Эта девочка в нем все крушит — без слов, без права. Может, потому что он давно запретил себе чувствовать?
Поиски затянулись всего на пару минут. Этого времени хватило, чтобы понять, что рыжеволосой внутри нет. Остается одно – парковка!
— Какого черта ты тут делаешь? — от услышанного Эмили вздрогнула и шагнула назад.
— Я… я не смогла войти…
— В смысле – не смогла? — он резко подошел ближе. В темноте мужское лицо будто выточено из мрамора. — Я что, должен был за руку тебя туда втащить?
— Меня не пустили… — испуг был настолько велик, что с глаз девушки скатилась первая слеза. Неужели он не смог ее понять?
— Чего? Как не пустили? — услышанное было для него шоком, потому он не сразу заметил слезы, что крупными каплями скатывались по подбородку, разбиваясь о землю.
— Я… я пыталась сказать. Они не поверили. Просто… оттолкнули, — губы дрожали, а голос был тихим, словно срывался изнутри.
— Они что, косые? — голос сорвался. Деймон обернулся – охранники, как по команде, сделали вид, что их нет.
— Почему ты не крикнула? Почему не позвала меня? — теперь в голосе почти паника.
— Я… я не знала, можно ли…— голос рыжеволосой стал совсем тонким.
— Не знала?.. — парень словно выдохнул удар в стену. — Черт.
—Простите…
— Да ты опять…За что ты просишь прощения? В чем ты виновата? — Деймон схватил ее за запястье. Не сильно, но резко. Девушка дернулась, и только тогда он почувствовал, как под его пальцами – тонкая кость и синяк. После, Деймон отдернул руку.
Парень был готов взорваться. Он так устал. Почему этот… ребенок так скачет в обращении. Она снова извинилась. Опять. И у него защемило что-то внутри – не от жалости, нет. От ярости. Потому что он узнал в ней некогда себя. В этих глазах, в дрожащем «вы», в покорности, которой сам когда-то клялся избегать.
За все время, Деймон понял кое-что об этой девушке. Когда она спокойна или просто нервничает, она обращается на «ТЫ», а когда боится, то на «ВЫ». От подобных замечаний становится тяжело. Эмили тем временем молчала. Просто стояла, как человек, у которого вот-вот подогнутся колени.
— Я не знаю, — сейчас, стоя напротив этой девушки, что с таким усердием прячет заплаканные глаза, Деймону становится не по себе. Парню неожиданно захотелось прижать этот лучик света ближе к себе, чтобы защитить от жестоко мира, в котором она гаснет. Такое поведение говорит о том, что жизнь девушку явно не балует, и пускай сейчас она молчит, её по-прежнему хочется защитить.
— Больше не извиняйся, будучи невиновной, хорошо? — голос тихий, почти шепот. Нежно обхватив заплаканное лицо руками, парень приблизился, заглядывая в красивые девичьи глаза. Каким бы сильным не было желание, позволить себе объятия он не может. Не сейчас. Эмили не сможет понять их правильно. Она лишь сильней ощутит тревогу.
— Я привыкла, — еле слышно. Деймон прикусил губу, хотел что-то сказать – и не нашел слов. Просто продолжил прижимать к себе хрупкое тело.
—Пойдем. Больше тебя никто не тронет. Никогда.
Дождавшись, когда слезы высохнут, пара вошла в клуб. Парень нежно держал женскую руку, ни на секунду не выпуская из своей ладони. Больше потеряет! После пролитых слез Роуз необходимо было посетить дамскую комнату. Блэквуд предположительно понимал почему, однако, не зная всей правды, мысли так и остались сырой догадкой. Перечить он не будет, это её желание, и он примет это. Не все в жизни можно и нужно решать силой. Не с этом ангелом. Деймон просто будет ждать.
Эмили стояла перед зеркалом в тускло освещенной уборной. Руки дрожали, когда она пыталась растереть тональное средство по коже, пряча синяки и ссадины, как будто могла стереть не только следы, но и саму память. На губах выступила кровь – она не заметила. Как снова прикусила их.