—Тогда…— получив нужный ответ, парень лишь ухмыльнулся. Оттягивая момент приговора. В голове уже созрело желание. Мимолетный взгляд на Блэквуда, заставил друга стушеваться и изменить ранее запланированное действие.
Посмотрев в глаза, Деймон глазами указал Зейну, чтобы тот присмотрелся к женским запястьям. Не хотел он, конечно, выдавать все это, но другого выбора сейчас нет. Когда люди дружат и действительно очень близки, они запоминают привычки друг друга, предвещая их как свои. Деймон понимал, что Зейн с вероятностью самых высоких чисел пожелал бы раздеть эту девочку. С новенькими он всегда так поступает, особенно не увидев на них откровенных нарядов. Причин не поступать подобным образом именно с этой девушкой у него не было, ведь парень не обозначил их отношения. Их и не было то в целом. Не имеет значения, что Деймон не позволил бы случится подобному. Плевать. Сейчас главное, чтобы друг не заставил девушку раздеться, иначе все увидят ее руки. Блэквуд предположил, что не исключено присутствие отметин и на теле. Конечно, в это верить он не хотел, но опухшая губа говорила об обратно. Её явно бьют.
— Придумал. До конца игры ты сидишь на коленях у… Деймона, — Зейн не был глупым, поняв, что от него требуется, он все увидел сам. В голове куча вопросов, которые он планирует задать своему другу после. Ему с самого начала показался странным, столь закрытый наряд, теперь же все встало на свои мест. Нынешняя задача Зейна заставить девушку смущаться, а еще посмотреть, какие отношения сложились у неё и его дуга. Чего скрывать, сейчас всем интересно, кого же подпустил к себе их ледяной король.
— Не бойся, я не кусаюсь, — девушка села, потому что знала – отказ будет хуже. Однако такой мягкой улыбки она не видела раньше на его лице. Деймон не разозлился на желание друга. Могло показаться, что он даже рад.
Дальнейшая игра шла своей чередой, пока среди гостей не произошел конфликт, перерастающий в массовую драку. Испугавшись неожиданной ситуации, Эмили крепко прижалась к парню, ища спасение, все еще находясь на его коленях. Прочувствовав дрожь, Деймон крепче сжал руки на женской талии, прижимая девушку ближе к себе, предположительно сильней, чем это было возможно. В ту же секунду послышалось шипение, что сдерживало крик боли. В их сторону полетела случайная бутылка, потому, уворачиваясь, парень усилил хватку, прикрывая собой подругу.
Боль прострелила, как вспышка. Тело предательски сжалось в мужских руках. Эмили зажала рот. Только не вскрикнуть. Не сейчас. Пусть гремит музыка, пусть все пьяны – все равно. Ее страх бьется в висках: «Ты не должна показывать боль. Никогда. Никому». Страшно представить, что же будет, когда все узнаю. Когда они увидят. Такого позора Эмили вынести не сможет. Сжимая зубы, она сдержала крик, но не шипение. Этого было достаточно, чтобы никто не услышал. Однако было больше, чем достаточно, чтобы Деймон все понял. Теперь его теории получили весомое доказательство. От испуга так не шипят, а значит все, о чем он мог подумать, с большей вероятностью существует наяву.
Среди всего хаоса к нему вновь возвращается злость. Беззащитность девушки бесила его. Её неспособность дать отпор, подняв высоко голову, мягкотелость и нерешительность. Его бесил страх и её нежелание просить помощи. Возможно, просто не умела. На тот момент голову парня не посетила мысль, что у рыжеволосой могло не оказаться человека, у которого она могла попросить помощи. Он забыл, как это – жить в тени. Там, где каждый взгляд – угроза, а молчание – единственный способ выжить. Эмили не прячется. Она защищается. Всю жизнь.
— За мной, — голос леденящий, срывающийся.
Он не вел ее – тащил как куклу, не замечая, что хватка уже врезалась в кожу. В ее ушах стучало: «Не плакать. Не просить. Не споткнуться». Она шла за ним, словно к приговору.
— Раздевайся… — голос сорвался. Не приказ – мольба. Деймон не может больше терпеть. Не видеть. Не гадать. Он должен знать, что с ней делают.
— Что?
— Снимай одежду, быстро! Или я сейчас сам этот сделаю, — кулак встречается со стеной. Стеклянные глаза, что попались его взору, лишь разжигали огонь.
— Прошу тебя, Деймон, я…— слезы полились из глаз. Сейчас девушка плачет, не стараясь скрыть эмоции. Ей страшно. У парня хватает ума, чтобы понять это, но не хватает сдержанности, чтобы принять. Не увидев действий, он решил действовать сам, но крик образумил его, немного усмиряя прежний пыл.