— А мать? — Деймон наблюдал за каждым изменение в девушки. Так началось с самого начала и будет продолжаться всегда. Люди так быстро меняются, что, проснувшись на утро мы можем не узнать человека, с которым засыпали. Именно потому так важно замечать изменения в дорогих нам людях.
— Мама боится его. Это сложно объяснить, я... — ещё секунду назад она со всей своей нежностью поглаживала его руку, а сейчас плачет. Все же он потревожил ее.
— Не плачь, солнышко. Теперь все будет хорошо, я обещаю, — впервые парень смог сдержать злость. Прижимая девушку к себе, ему не хотелось кричать. Все, что он видел и продолжает видеть стёрлось с памяти, словно ничего не было. Сейчас не могло быть.
— А вот и врач пришел, давай лечиться? — мягкая улыбка вызывала теплоту, что ручьем растеклась по телу. Дверной звонок отвечу пару.
— Я боюсь… врачей, прошептала она, пряча взгляд. Как в детстве. Как тогда, когда нельзя было заплакать. Но теперь можно.
— Я здесь с тобой. Тебе нечего бояться, — девушка вновь ощутить ту детскую заботу, что когда-то дарил отец.
— Здравствуйте, — врач вошёл в комнату.
— Не уходи, — простонала девушка, увидев, как парень отошел назад.
— Я здесь, давай руку, — Деймон присел рядом с ней под одобрительную улыбку доброго дедушки – врача
Началось лечение. Вновь Эмили пришлось обнажать тело. Было неловко наблюдать с каким видом Блэквуд смотрит на нее, потом и на мужчину. Взгляд хищника, что преследуют жертву. Испытывая ярый приступ ревности, Деймон в конченом итоге разобрался в собственных чувствах по отношению к этой девушке. Когда он начал ревновать? Сейчас? На вечеринке? Нет. Все началось намного раньше. Ещё тогда ночью, а после утром следующего дня, когда она познакомилась с парнями. Взгляд Эйдана. Вот тогда король впервые почувствовал, что кто-то посягнул на его девочку. Упорно убегая от изменений, он не сразу заметил этого. Однако сейчас все отчётливо. Деймон влюблен. Возможно ли полюбить так быстро? А любви вообще нужно время?
— Спасибо, всего доброго, — завершив свою работу, мужчина ушел, отставив после себя лишь список необходимых лекарств. Блэквуд задержался у выхода при разговоре с врачом, потому по возвращению в комнату он застал спящую девушку. Эмоциональная усталость взяла вверх.
Время уже было позднее, Деймон направился в аптеку, чтобы с самого утра девушка начала принимать лекарства. Много мыслей еще посетят его голову этой ночью. О многом придется подумать, а пока он вернётся, примет душ и ляжет рядом, накрывая их тела одеялом. Проделав последнюю попытку, Деймон бережно прижимается к женскому телу, заключая его в кокон объятий. Когда лучи осветили комнату, играясь светом на лицах друзей, Роуз пробудилась ото сна. Ей не нужно вспоминать вчерашним события, она все помнила.
Девушка проснулась, и впервые не от боли. Воздух был теплым, тишина – живой. Но даже в этом тепле, в этих мягких чертах спящего рядом, что-то внутри шептало: «Это не навсегда». Отец все еще где-то там. Боль умеет ждать…
В момент стало тяжело дышать, опустив взгляд, Роуз обнаружила мужскую руку на своей талии. Вчера она уснула, видимо Деймон снял халат уже после. Эмили рада мужской инициативе, ведь спать, когда что-то постоянно забирается, неудобно. К тому же, собираясь в кучу, ткань начинает давить на раны. Медленными движениям рыжеволосая развернула корпус, встречаясь лицом с парнем. Он все ещё спал.
Неосознанно Роуз принялась разглядывать парня, наслаждаясь мягкими чертами лица. Когда он спит, то действительно не похож на себя обычного. Во сне не проявляется наглая самоуверенность. В данный момент перед Эмили он полностью безоружен. Чист, словно белый лист. Только рука хотела тронуть чужой волос, что мешал рассматривать лицо, как по телу побежали мурашки. Только сейчас в полной мере она осознала, что лежит в кровати с парнем в одном нижнем белье. Она уснула там, где возможно ей не место. Вдруг Деймон будет ее ругать? Не успела девушка испугаться, как отвлекалась на чужой смешок.
— Стеснение тебе идет больше слез, — девушка и не заметила, что парень уже не спит, а наблюдает за ней, оттого ей стыдно.
— Деймон, вы проснулись, — то ли от неловкости, то ли от страха, она снова прибегнула к уважительной форме обращения.
— Ты боишься меня?