Уговоры и требования парня оставаться дома до полного выздоровления были оспорены. Целуя нежные губы, в ней зарождалась уверенность. Человек, что дарит счастье, не способен причинить боль. Так думала Эмили в порывах смелости.
Вскоре Роуз все же уговорила Деймона, однако домой они направились вместе. Иначе просто не могло быть. Парень сильно волновался за сохранность девушки. Он был зол, но прятал столь темные чувства от такого светлого человека, как Эмили. Лишняя тревога ей не к чему. Он вытерпит. Многое стерпит, только не новые синяки. На ней нет свободного пространства. Однако, услышав от девушки, что бывало и хуже, Блэквуд терял дар речи. Его считают жестоким, однако человек, что сотворил такое с собственным ребенком, более жесток. Он бесчеловечен. Страх – вот то чувство, что поглотило Деймона. Казалось, он впервые испытывает подобные чувства. За свою жизнь так не переживал, как за сохранность златовласой девушки.
Весь путь у нее трясло руки. Сердце колыхалось, а мысли не давали покоя. В нём осталось лицо отца, который когда-то подбрасывал её в воздух и смеялся. Не над ней. Вместе с ней. Это лицо давно исчезло, но она упрямо искала его в каждом возвращении. И снова не нашла.
Что сейчас увидит Блэквуд? Дома ли отец и что с матерью? В целом, что произойдет по ее возвращении? Шумно ли в доме? Пьян отец или отсутствует? Но что более важно, какова будет реакция Деймона?
Дом — это место, от которого хочется бежать. Для Роуз он не предоставлял защиты, напротив, таил опасность. Каждый шаг приближал к дому, и с каждым ударом сердца — будто сжимались лёгкие. Воздух стал вязким, руки предательски дрожали, а под рёбрами будто скручивался узел. Дом — не кров, а ловушка. В нем не было смысла, но была любовь, что продолжала жить в юной девушке. Детство кончилось уже давно, но сердце все ещё в нем. Каждое воспоминание отдавалось болью и счастьем, радостью и тоской, надеждой и разочарованием. Потому каждый раз Эмили возвращается домой, продолжая надеется, что именно сегодня отец изменится… Долгие годы ожидания так ничего и не дали.
А вот и дом. Страх сковал тело, хотелось кричать и плакать. Истерика медленно настигала Эмили. Рука, что сжимал Деймон, отдавала дрожью, отчего парень усиливал хватку. Она не одна, он с ней. Однако даже этот факт не возродил уверенность. Отчаявшись, Роуз все же делает пару шагов вперёд. Сейчас все закончится. Деймон увидит ее мир и покинет его. Любой человек уйдет, он не станет исключением. То, чего она страшится, произойдет. Обретенное мимолётное счастье вот-вот ускользает из ее рук и навсегда исчезнет. То тепло, что он успел подарить, она навсегда сохранит в своем сердце, а пока пора открыть дверь.
Оказавшись дома, Эмили все же попросила парня подождать пару минут, а уже после входить. Ей было стыдно. Вся та убогость, которую она так тщательно скрывала, откроется его взору. Помещение пропитано запахом перегара. Отец в доме!
— Уходи, — не успела крикнуть Эмили, как была впечатана в стену. Голова соприкоснулась с бетонной стеной. Она почувствовала, как внутри всё скукожилось: тело отказывалось повиноваться, страх парализовал. В ушах — звон, а в голове — лишь одно: “Не сейчас… Не при нём… Только бы не видел...”
— Тварь. Где ты шлялась? — схватив девушку за длинные золотые волосы, пьяный мужчина потянул вниз, заставляя ту поднять взор. С губы потекли первые капли крови. В надеждах сдержать крик страдают губы. Это конец.
— Что здесь проис…— услышав крик, Деймон вломился в квартиру, заставая не самую приятную ситуацию. Увидев слезы. Детские слезы, он окончательно потерял над собой контроль. Глаза залиты кровью. Всё внутри закипело. В какой-то момент он перестал видеть — только вспышки, удары, кровь. Он бил не мужчину — он бил прошлое. Он бил за каждую слезу, за каждое “прости” с кровью на губах.
Не успевая что-либо сказать, отец сам оказался у стены. На него обрушился самый настоящий град ударов. В ход пошло все: руки, ноги, утварь, попавшая под руку. Вид отца менялся на глазах. Всюду кровь…