Она успела только открыть рот, как мир разлетелся на куски – стена ударила в спину, губа лопнула, теплая вязкая кровь побежала к подбородку. Звуки ушли в туман. Ни крика, ни рыданий – только отголосок собственного сердца, сжавшегося в кулак.
Плакать было некогда – да и заем? Она больше не умела. Слезы, как и крик, исчезли вместе с детством. Проверила мать: дышит. Потом села за уроки, будто выполняла не домашнее задание. А готовилась к новому дню выживания. У неё, чтобы успеть немного прибраться в доме и начать собираться на вечеринку. Дел было много, а времени катастрофически не хватало. Выпускной год требовал от девушки собранности. Оставалось совсем мало времени, прежде чем Эмили окончит школу.
Принимаясь за выполнение продуманного плана, впервые за долгое время женская голова прояснилась. Навязчивые мысли об отце больше не беспокоили. Только желание скрыть все, что творится на теле. К сожалению, ежедневные побои и непроходящие синяки не позволяли надевать вещи, открывающие женское тело. Таким образом, решилась извечная проблема, в чем идти. Нельзя сказать, что Эмили сильно волновалась за свой внешний вид. Перед ней не стояла задача очаровать всех. Однако в повседневную одежду наряжаться тоже нельзя. Возможно ли, что на такой ход мыслей повлиял Деймон? Роуз никогда не задумывалась над тем, как она выглядит. Для нее первостепенной задачей было скрыть себя от других людей. Что же с ней происходит сейчас? Что заставляет её поменять собственную привычку? Почему захотелось выглядеть более аккуратно? Задумываясь над происходящим, Роуз не заметила, как пролетело все свободное время. Пора собираться, ведь Деймон может разозлиться из-за её опоздания. Пускай он и не был груб, однако довериться ему в полной мере Эмили не могла. Внутренние опасения не исчезли. Как вообще можно доверять человеку, которого называют тираном? Пускай это лишь слухи, но ведь если они есть, значит были предпосылки. Были случаи. А может все дело в том, что девушка привыкла во всех видеть лишь жестокость, в которую сама погружена?
Горячая вода жгла кожу, но только она смывала ощущение чужих рук, затирала следы унижения. Она терла лицо, будто могла стереть воспоминания. Вода с шепотом текла по гематомам, и это единственный голос, который не причинял боли. После, рыжеволосая принялась маскировать лицо и руки тональным кремом. На тело переводить текстуру бессмысленно, да и необходимости в этом нет. Данная процедура занимает очень большое количество времени. Кожа отказывалась принимать грим, как будто знала, что он не спасет.
Джинсы, кофта — как доспехи. Взгляд в зеркало – словно прощание с собой. Перед выходом она на секунду заглянула к матери. Не за советом, не за поддержкой. Просто… чтобы убедится. Что та все еще дышит.
Время поджимало, а еще предстоит дорога до школы.
— Опаздываешь, Златовласка, — подбегая к школе, Эмили едва успевала дышать. Она задержалась на большее время, нежели предполагала.
— Прости, я не специально, — выдох был рваным, будто воздух в груди превратился в стекло. Деймон молчал. Скрестив руки, он смотрел на нее так долго, что у Эмили подогнулись колени. Ни гнева. Ни доброты – пустота. И в этой пустоте было страшнее, чем в крике.
— Больше так не делай, хорошо? — легкая улыбка показалась на мужском лице, открывая взору мнимые морщинки, что образовались у основания глаз. У короля хорошее настроение, что не могло ни радовать. Эмили ошиблась, а испуг оказался поспешным.
— Хорошо, — не в состоянии поддерживать зрительный контакт, рыжеволосая опустила взгляд в землю, рассматривая собственную обувь, тем самым вызывая на лице парня усмешку. Девушка забавляла его и в то же время заставляла ее внешний вид тревожил сердце, вызывая дрожь во всем теле.
— Ну что, поехали. Залезай, — отворив дверцу машины, Блэквуд ожидает дальнейших действий школьницы. Он знал, что сопротивляться и перечить ему она не станет, слишком боится, потому довольное выражение лица его не покидало еще очень долгое время. Ухмылка… которая прячет остальные эмоции.
— Да…
Дорога прошла в молчании. Деймон уверенно вел автомобиль, изредка бросая взгляд в сторону девушки. Еще у школы парень заметил, что нижняя губа чуть пышнее верхней, что свидетельствует об ударе. Переводя взгляд чуть ниже, останавливая взор на запястьях, Блэквуд в который раз замечает плохо замаскированные синяки. Всю дорогу его мучило желание расспросить рыжеволосую, узнать, что происходит в ее жизни. Откуда этот ужас в глаза? Откуда отметины?