– Вы подняли трубку?
– Да.
– Где это произошло?
– В моем кабинете.
– Кто ему звонил?
– Не знаю. Звонивший не назвал себя.
– Это была женщина?
– Женщина, точно.
– Можете прикинуть ее возраст?
– Пожалуй, нет, сэр. Думаю, не смогу.
– Что она говорила?
– Она спросила Бухту Пирата, и я сказал, что она туда и попала. Тогда она попросила позвать к телефону Майкла Парчейза. Я ответил, что он на катере и мне придется туда сходить. Она спросила, не буду ли я столь любезен сделать это, и я отправился к Майклу.
– А потом?
– Он пришел и поговорил с ней по телефону.
– Вы слышали их разговор?
– Только конец. Я пошел к себе в комнату за бумагой, которую надо было прикрепить на доску объявлений. Когда я вернулся, он все еще разговаривал.
– Что же вы услышали?
– Он сказал: «Я там буду», потом добавил: «До свиданья» и повесил трубку.
– Вы не слышали, чтобы он упоминал чье-нибудь имя?
– Нет, сэр, не слышал.
– Повесив трубку, он что-нибудь сказал?
– Он сказал: «Благодарю вас, мистер Уичерли».
– И все?
– Да, сэр.
– Он не сказал, куда собирается?
– Нет, но, по-моему, он собирался отправиться именно туда, куда обещал этой женщине. – Начальник порта сделал паузу. Он посмотрел мне в глаза. – Если верить тому, что, я слышал, он предположительно сделал, зачем же ему отправляться в дом на Джакаранда и убивать всех троих? А получается, будто именно туда-то он и пошел и совершил все это. – Он недоверчиво покачал головой. – Хочу сообщить вам, мистер Хоуп, что мне крайне трудно в это поверить. Я не знаю более славного парня, чем Майкл Парчейз, и это истинная правда. Вы знаете, его родители развелись, когда ему было всего двенадцать… Ну да, наверное, вам все это известно – вы же адвокат его отца.
– Да, известно.
– Для подростка все это непросто. Как-то вечером мы долго беседовали на эту тему. Он признался, что наконец приходит в себя после всех этих лет. Так вот, понимаете, когда я слышу по радио, что он убил жену своего отца и своих сестер… ведь эти девочки были его сестрами, мистер Хоуп, у Майкла и у них в жилах текла кровь его отца, они были одной крови!.. Когда бы он о них ни говорил, он всегда называл их сестрами – неважно, что они были сводные. Его сестры то, его сестры это – он так мог рассказывать и о родной сестре, не так ли? Такое чувство появляется тогда, когда кто-нибудь вам по-настоящему дорог. Он действительно любил этих девочек. А если вы кого-то любите, то вы не сделаете того, о чем твердит это проклятое радио. Он убил! Да это невозможно, вот и все!..
«Но Майкл-то сказал, что это его рук дело», – напомнил я себе.
Глава 9
Из телефонной будки рядом с рестораном я позвонил Юренбергу и сказал, что мне необходимо как можно быстрее переговорить с Майклом Парчейзом. Он сказал, что с парнем еще не закончили заниматься, и спросил, не смогу ли я подъехать ближе к вечеру.
– Что вы подразумеваете под словом «заниматься»? – поинтересовался я.
– Обычная процедура регистрации. Его фотографируют, снимают отпечатки пальцев, берут образцы волос, крови – мы вправе это делать, адвокат, – ведь его обвиняют в убийстве первой категории. Все будет отправлено в лабораторию штата в Талахасси. Я не знаю, сколько у них займет времени сравнить волосы парня с теми, что обнаружены на женщине и девочках. Кто знает, может, из этого ничего и не выйдет. Хотя я готов поспорить, что это их кровь на его одежде. – Его голос звучал мрачно. Он помолчал, потом спросил: – Что вы думаете по поводу его заявления?
– Не знаю, что и думать.
– Я тоже.
– Когда я смогу с ним увидеться?
– Давайте договоримся на четыре тридцать.
– Подъеду, – согласился я и повесил трубку. Я выудил еще одну монетку из кармана, опустил ее в прорезь и набрал номер Эгги. Когда она ответила, дыхание у нее было прерывистым.
– Я была на пляже, – объяснила она. – Со всех ног помчалась в дом. Откуда ты звонишь, Мэтт?
– Из ресторана в Бухте Пирата. Ты по-прежнему одна?
– Да.
– Я могу приехать?
– Да.
Она заколебалась, потом добавила:
– Ладно. Поставь машину на общественном пляже, а сам иди со стороны моря.
– Я буду в три, – сказал я.
– Жду.
Мы осознавали, что это отдает безрассудством, но нам было наплевать. Калуза в разгар сезона – неподходящее место для любовников. Мы с Эгги начали встречаться в мае, почти год назад. Вскоре после Пасхи туристы разъехались, и найти уединенное местечко не составляло труда. Но как раз перед Рождеством начинался новый прилив отдыхающих – и неоновые вывески «Мест нет» трещали, мигали и на всем протяжении от Тампы к югу до Форт-Майерс сливались в единый светящийся забор. В январе мы ухитрились вместе провести уик-энд в Тарпон-Спрингс и снова вернулись в переполненный туристами город; каждый раз, когда я замечал на ветровом стекле наклейку с надписью «Калуза обожает туристов», у меня появлялось желание жать на клаксон до тех пор, пока не разверзнутся небеса. В этом месяце я впервые выбрался к Эгги домой, хотя прежде бывал там раз в неделю, а то и чаще. В начале февраля мы решили, что будем добиваться развода. Мы не считали себя изменниками: так случилось, что мы полюбили друг друга, но каждый был связан брачными узами с другим…