– Говорит мисс Парчейз из номера четыреста первого, – сказала она в трубку. – Пожалуйста, пришлите в номер коньяк и «Гранд Марнье», – она посмотрела на меня, – «Курвузье» подойдет?
– Да, – ответил я.
– Пусть будет «Курвузье», благодарю, – сказала она, повесила трубку и сразу добавила: – Я обо всем прочитала в «Пост», эта газета выходит в Нью-Йорке. Вам она знакома? Там было сказано, что мой брат признался в убийстве Морин и девочек. – Она покачала головой и достала сигарету из пачки, лежавшей на туалетном столике. Прикурив, она продолжала: – Из Нью-Йорка есть рейс в пять сорок пять. – Она погасила спичку, выдохнула струю дыма. – Я прилетела в начале одиннадцатого и позвонила вам сразу же, как только очутилась в номере.
– Почему именно мне?
– В газете говорилось, что Майкла представляете вы. Разве не так?
– Более или менее.
– Как вас понимать, мистер Хоуп?
– Это значит, что, похоже, ваш брат не желает, чтобы его интересы представлял кто-либо.
– Я люблю своего брата, но он кретин…
– Примерно так я ему и сказал.
– Он не совершал этих убийств.
– Он утверждает обратное. Я присутствовал, когда он делал свое заявление полиции.
– Мне наплевать, что он говорил в полиции, – заявила Карин. – Мне известно другое.
– В ваших словах чувствуется убежденность.
– Потому что так оно и есть, – сказала она и поднялась, чтобы взять со стула у окна кожаную сумочку. Она порылась в сумочке и достала оттуда белый конверт стандартного размера. – Я получила это письмо от Майкла на прошлой неделе, – сказала она. – Мне кажется, вам следует это прочесть.
Письмо было адресовано мисс Карин Парчейз на ее адрес в Сентрал-Парк-Уэст. Обратный адрес Майкла был указан в верхнем левом углу конверта. Я открыл конверт и вытащил из него четыре отпечатанных на машинке листа. В листки был вложен еще один конверт цвета овсянки. На втором конверте от руки был написан адрес Майкла в Бухте Пирата. На конверте стояли инициалы Б. Дж. П.
– Это от моей матери, – заметила Карин.
– Которое мне следует прочесть в первую очередь?
– Письмо Майкла. Там имеется ссылка на ее письмо.
Я снял со стула сумку Карин, поставил ее на пол, уселся и только начал читать письмо, как в дверь постучали. Карин пошла открывать. Вошел посыльный с подносом, на котором были два бокала, два стакана с водой и счет.
– Добрый вечер, – поздоровался он.
– Добрый вечер, – отозвалась Карин. – Поставьте на туалетный столик, пожалуйста.
Он опустил поднос. Карин едва взглянула на счет. Она дала чаевые, поставила подпись и сказала:
– Благодарю вас.
– Спасибо, мисс, – поблагодарил посыльный. Он не хотел встречаться со мной взглядом. Стояла глубокая ночь, леди была одета небрежно и, кроме того, заказала в номер напитки для двоих. Посыльный понимал толк в любовных свиданиях. Недаром он прожил на свете целых девятнадцать лет и уже начал отращивать усы. Пятясь, он вышел из номера. Карин прикрыла и заперла за ним дверь. Она вручила мне мой «Курвузье», вернулась к столику за своим бокалом и присела на ручку кресла.
– Можно, я буду читать через ваше плечо? – спросила она.
– Да, конечно.
На письме стояла дата – 25 февраля, среда.
«Дорогая сестренка!
Не знаю, что мне делать с этим последним письмом от мамы. Как видишь, она снова пытается повесить на меня свои проблемы с папой. На этот раз – потому что он прекратил выплату алиментов. Я не знаю, какого черта ей от меня надо, действительно не знаю. Сам я живу на катере папы. Она что, хочет, чтобы я отправился к нему и потребовал, чтобы он снова начал платить алименты? Он наверняка вышибет меня с катера, а я не могу сейчас себе этого позволить, так как коплю деньги на обучение. Во всяком случае, Кар, я даже не уверен, что в этом случае согласен с мамой.
Он уже восемь лет как женат на Морин, у него другая семья и другая жизнь. Единственное, что его связывает с мамой, это чеки, которые он посылал ей каждый месяц. Прошлой ночью я долго беседовал с Морин. В основном о моей учебе, но и об алиментах тоже. Кар, это было очень тяжело для папы. Он работал еще больше, чем раньше, ходил на работу даже по средам, хотя это его выходной. Выключал телефон и занимался бумагами, до которых не мог добраться в течение недели.
Морин рассказала мне, что в прошлом году они только раз съездили в отпуск – в Монреаль на неделю. А ты знаешь папу, он любит ездить в отпуск. Но здесь он берет всего неделю, а ты знаешь так же, как и я, что прошлым летом мама провела шесть недель в Италии и на Рождество ездила в Австрию на две недели. По договору она получила двести тысяч долларов и имеет с этого капитала проценты. Если бы она их вложила во что угодно, она получала бы железные восемь процентов в год. Хотел бы я получать такие деньги, ничего не делая, а только оставаясь в живых. Кто-то наверняка страдает. Кар, но, во всяком случае, не мама, и я на самом деле думаю, что папа имеет полное право послать ее к черту. У него своя жизнь, и он хочет жить, не имея никаких связей с женщиной, о которой он даже не вспоминает.