- Я даже не собиралась, мне и здесь хорошо, во всяком случае, пока наш коммандир не жаждет крови и плоти.
- Чего? - Диккенс говорил с издёвкой, засмеявшись, ибо кровь и плоть среди свободных отрядов обычно означало не битву, а кое-что другое, если их коммандир любил заниматься подобным в экстремальных ситуациях, при чём, используя именно Молли, то она здесь надолго. Лазарь, похоже, превратился в непробиваемую машину для убийства, и не намерен обращаться к подобному.
Когда Диккенс черезчур засмеялся, Молли оказалась возле него и схватила его за горло, он не успел среагировать, но, задыхаясь и держа её за руку обеими руками, начал бросать взгляд в сторону Лазаря. Который, даже не увидит их с подобного расстояния, здесь, в пустыне.
- Тебе смешно? - Диккенс ей улыбнулся, но та тряхнула его, мигом сбив улыбку, - ты хоть знаешь, что это? Кровь и плоть, это когда коммандир вызывает тебя, и ты не можешь ему отказать, в возможности резать тебя и наслаждаться тобой на глазах в всех. Даже на глазах у одичалых, которые набрасываются на тебя после этого стаей, и хорошо, если коммандир с маленьким отрядом из шести человек успеет всех перебить, иначе приходится переживать собственную смерть снова и снова. Один раз за другим... ТЫ хочешь пережить смерть?
- Не стоит.
- Я надеюсь, мне не придётся тебя убивать, - Молли его отпустила, и ушла на своё место, чистить оружие, плюсом ко всему являлось то, что Молли была превосходным снайпером. Возможно, именно из-за этого её взяли, и команде Лазаря катастрофически не хватало снайпера, а может, просто совпадение. Поживём, увидим.
А Лазарь всё также продолжал осмотр, ему не было интересно, в какой-то мере он даже хотел отложить осмотр на месте, взять несколько тел, и направиться на базу, но лайнер будет лететь какое-то время, и возможно, попадёт во временную аномалию, которыми прикрывают небо Демиурги, создавшие Ад как арену для собственного развлечения. Что же будет дальше...
Переворот в душе Лоттера
Упав, Лоттер терял контроль над своей душой, вдруг, к нему начали являться призраки, все, кого он убил, все они явились по его голову. Но не могли атаковать, пока контроль был у него. И где-то в толпе улыбалась она, воплощение Системы, смотрела на Лоттера сверху вниз, подняв нос выше своей головы и оскаляясь.
- Ты теряешь контроль, Лоттер, ты помнишь, как его вернуть, но не хочешь этого? - Крикнула воплощение Системы, явно желая избавиться от него, Лоттер смотрел на неё с презрением и той самой яростью... Но не мог её освободить, потому что душ слишком много... Слишком много...
- Отвали, вы все, уйдите из моей головы, живо! - Лоттер кричал, вставал и падал, он чувствовал себя отвратительно, ещё бы, его душу вот-вот исказят, сделают никем в собственной душе, а потом превратят в безумца... Опустят до уровня средневековья, каким, в общем-то, Лоттер и хотел быть всю жизнь... Но попав в Ад, всё изменилось, изменился и Лоттер и всё что его касалось.
Двое подошли к нему, и взяли в силки, он их знал, он помнил всех, кого убивал. Поэтому ему и было сейчас так отвратительно на душе, ведь этот Зверь... Этот Зверь вырвался, и теперь, ничто не поможет, только волевое усилие, ярость - вот оно спасенье, но Лоттеру это было невдомёк.
- Нет, Лоттер, похоже, ты не понимаешь, кто мы, - все начали говорить одновременно, - мы, души тех, кого ты убил, мы пришли к тебе, Лоттер, мы пришли к тебе в Ад чтобы судить тебя!
- Ах, ты, дрянь, это ты их вызвала?
- Я тут не при чём, Лоттер, но признаюсь, меня это забавляет намного больше, чем все наши разговоры по душам.
- Я тебя ненавижу!
- А я тебя не собиралась любить, я здесь фигура чисто номинальная, я говорила, что в Аду они могут тебя достать, кажется, неужели ты думал иначе?
- Лоттер, за все свои преступления, - из толпы вышел умудрённый возрастом и законом, судья Верол, - ты должен быть наказан всеми муками Ада, знай, я не смогу прочесть их все, но лишь попытаюсь.
- Верол, ну зачем ты так, - Лоттер решил оправдаться, но, как всегда, безуспешно, - я ведь любил твою дочь, вспомни, я помог тебе там, где другие от тебя отвернулись...
Верола передёрнуло, он закрыл огромную книгу, вероятно, со всеми грехами Лоттера, а их было много. Он вдруг превратился из сдержанного судьи, в покрасневшего обвинителя.