К счастью, самого дядю Оздемира эпатировать мужскими бриджами было куда сложнее. Ему приходилось видать и не такое — заклинателем глубин на «Сурайе» служила его младшая жена, седьмая дочь из целой династии портовых воришек, не прервавшейся только благодаря внезапному таланту девочки.
Сейчас Су было уже около двадцати, но она так и не избавилась от привычки ходить босиком и повязывать на пояс цветастые ливийские платки — выпирающий живот заставил ее разве что сместить их чуть пониже. Положение ее ничуть не тяготило: на палубу Су выскочила пробкой, будто и не заметив шаткую лестницу, и корабли потянулись друг к другу, словно примагниченные.
Я снова обернулась, но у штурвала стоял только рулевой. Он старательно не смотрел на белый флаг над своей головой и всем своим видом олицетворял стремление поскорее снова тронуться в путь.
Из каюты высунулась Каталина, затравленно огляделась и, не обнаружив поблизости Бузура, выбралась из-за двери. Ампаро вышла следом. На ней мужской камзол сидел лучше, чем на любой из нас, — вероятно, потому, что ради старшей фрейлины пришлось разорить гардероб Чара, который и сам не отличался крепким сложением. Счастливее это его не сделало, но возможности высказаться корабельному секретарю не оставили.
— Мерьем, — с легким удивлением произнес крупный мужчина с черной окладистой бородой, стоило мне подняться на сходни. Су сосредоточенно хмурилась, не сводя взгляда с досок под моими ногами: погода внезапно решила подыграть мне, и корабли ощутимо покачивались на волнах. — Ты в порядке? Где капитан?
— Капитан посчитал, что на переговоры следует отправиться мне, чтобы избежать любых недоразумений, — легкомысленно сообщила я и спрыгнула со сходней на палубу «Сурайи».
Следом за мной шла Каталина — мелкими шажками, отчаянно смущаясь и явно опасаясь упасть, и я не стала задерживаться, дожидаясь фрейлин. Су на мои объятия ответила рассеянно, кивнув и тут же снова сосредоточившись на волнах. Дядя Оздемир подошел к родственным приветствиям куда основательнее — как раз и Ампаро успела перейти на «Сурайю», и я тут же почувствовала себя гораздо увереннее.
— Вы встретили «Гордость Эль Монте»? — спросила я, едва отстранившись. — Мне пришлось покинуть судно в спешке, и я не успела проследить, чтобы команде оставили достаточно припасов, чтобы она продержалась до вашего прибытия.
— Обошлось без жертв, — обтекаемо сказал дядя Оздемир и окинул меня оценивающим взглядом. — Вижу, тебе есть что рассказать, Мерьем. Пойдем в каюту.
Я охотно кивнула и потянула за собой Су и обеих фрейлин, начав рассказ еще по дороге. Правда, не тот, который так долго отрабатывала с Нилом.
Но в него дядя Оздемир и не поверил бы.
— Мне нужен «Бродяга», — решительно объявила я и тут же потупилась — с самым смущенным и неуверенным видом, на какой только была способна. — Он направляется ровно туда, куда мне нужно, а команда проголосовала за то, чтобы позволить мне заплатить за путешествие позже, когда я сумею связаться с отцом, но главное не это. Кажется, я наконец-то нашла его, дядя Оздемир, — подпустив в голос отчаянной надежды, созналась я и накрыла рукой живот.
Су резко обернулась, округлив глаза, но я тут же указала ей взглядом на фрейлин — и без того несколько ошеломленных таким поворотом разговора. Дядя Оздемир просмотрел всю пантомиму и понятливо уточнил:
— Ты уверена?
— Не вполне, — смущенно ответила я. — Именно поэтому я и прошу отпустить «Бродягу» с миром. Мне нужно время, чтобы все проверить. И, конечно, средства, чтобы отблагодарить команду за доброе отношение.
Капитан Оздемир взволнованно кивнул, и я расслабилась, хотя впереди оставалась самая сложная часть: убедить дядю не сообщать моему отцу, что его седьмая дочь наконец-то встретила мужчину, который подарит ей семерых дочерей.
Глава 6. Охота
Когда я взобралась на сходни, на палубе «Бродяги» все еще дежурила абордажная команда — не то чтобы с мушкетами наизготовку, но и убирать их с глаз долой никто не спешил. Стук сходней о борт заставил всех разом схватиться за пояса, словно Билли сегодня превзошел сам себя в своих антикулинарных потугах; следом тут же раздался протяжный облегченный вздох, а появление двух матросов с «Сурайи», несущих увесистый сундук, и вовсе ознаменовалось всеобщим ликованием. На этот раз его не омрачал даже Чар.
Я обернулась, помахала рукой дяде и Су и спрыгнула на палубу «Бродяги», чтобы тут же как ни в чем не бывало направиться к капитанской каюте. Фрейлины тотчас юркнули под защиту сира Родриго, а матросы были всецело увлечены сундуком, и свободно разгуливающая по кораблю королева их не слишком занимала. Спасти капитана Датри от неурочного визита было некому, и я, постучавшись, решительно распахнула дверь.
Нил резво отпрянул от нее и так недоверчиво уставился на меня, будто все еще полагал, что я сбегу на «Сурайе», бросив Родриго.
— Семь тысяч золотых динаров, — объявила я, сделав вид, будто меня вовсе не задела его реакция, — и небольшой презент специально для вас, Нил.
Капитан озадаченно уставился на парные браслеты в ювелирной коробке — тоже золотые, весьма массивные, несколько грубоватой работы, выдававшей происхождение даже быстрее, чем едва заметная рыжина патины, — и снова поднял взгляд на меня.
— Брачные оковы?
— Фамильные, — ностальгически вздохнула я, не вдаваясь в подробности.
— Тогда почему вы не носили их, когда… — Нил запнулся, тряхнул головой и жестом указал мне на свободный табурет. — Простите.
Я присела и наконец-то расслабилась, ощутив, что волны снова раскачивают корабль, как им вздумается. «Сурайя» развернула паруса, унося своего драгоценного и смертоносного заклинателя глубин с нерожденной дочерью прочь от «Бродяги». Все прошло по плану. Почти.
— Не стоит. Его Величество пожелал, чтобы наш брак был заключен по законам Альвеона, так что я приняла веру своего покойного мужа и новое имя, — сухо сообщила я, давая понять, что не хотела бы обсуждать эту тему. — Считайте, что капитан Оздемир пожелал поздравить меня с возвращением в лоно семьи, а вас — слегка запугать, напомнив, с кем вы связались.
— Что ж, это ему удалось, — пробормотал капитан, но браслеты все-таки взял.
— Капитан Оздемир знает толк в двусмысленных посланиях, — так же сухо кивнула я. Конкретно это послание — с браслетами — на самом деле предназначалось мне и служило напоминанием о том, что женский век короток, но не настолько, чтобы пренебрегать приличиями. Но рассказывать об этом Нилу я не собиралась, а браслеты у меня все равно отобрали бы — уж лучше преподнести их капитану добровольно и сохранить лицо. — «Сурайя» не станет атаковать «Бродягу», пока я на борту. Однако при следующей встрече оковы, которыми обеспечит вас капитан Оздемир, понравятся вам гораздо меньше.
Нил дёрнул уголком губ и промолчал. Понимать это можно было как угодно: и как благодарность за удачные переговоры, и как насмешку над самоуверенностью противника.
Я предпочла проигнорировать его вовсе.
— Есть ещё кое-что, о чем вам следует знать, Нил, — доверительно сообщила я. — Однако мне нужно, чтобы вы тоже были честны со мной.
Он снова промолчал, видимо, сочтя это наилучшей тактикой, — только поощрительно выгнул бровь, ожидая продолжения.
— Ваш корабельный секретарь носит серьгу, которую должны были отправить невесте короля-мальчишки как подарок на помолвку, — сказала я. — Как я понимаю, «Бродяга» взял на абордаж «Белую голубку». Куда она направлялась и кто был на борту?
— Боюсь, я не имел возможности ознакомиться с судовым журналом, — пожал плечами капитан Датри.
Я нахмурилась.
— Почему?
— Потому что капитан «Голубки» был не так благоразумен, как капитан «Гордости Эль Монте», — с сожалением сообщил Нил. — А Бузур, в свою очередь, не так аккуратен, как хотелось бы... в общем, судовой журнал залило таким количеством крови, что чернила расплылись. Добычу оценивали на месте, просто обшарив трюм. Намекаете, что мы упустили ценную заложницу?