Шепотки резко стихли.
— Родриго подписал договор братства, — подхватил Бузур и опустил руку на пояс, к длинной плети, свернутой кольцом. — Он один из нас. Раненый. Кто начал драку?!
Я посмотрела на сжавшуюся от испуга Ампаро и прикусила язык. Предельно честный ответ: «Бабы, господин Бузур», — определенно добавил бы красок в этот безрадостный день, но едва ли сыграл бы нам на пользу. Кроме того, свальную драку начала фрейлина, но первый удар нанесла вовсе не она.
Однако матросы тоже не спешили признаваться — молчали и вжимали головы в плечи до того дружно, что капитан Датри обвел их взглядом, выбирая не то человека для допроса, не то поздний завтрак, и в конце концов остановился на пострадавшем.
— Родриго? — с нажимом произнес он, и рыцарь вздрогнул всем телом так заметно, что мне захотелось закрыть его собственной спиной. — Кто?
Родриго медленно поднял голову. Матросы замерли, как мыши перед змеей, но рыцарь только выразительно посмотрел на них, не выделяя никого, — и отвернулся.
— Они хотели напасть не на меня, а на леди, — хмуро сказал он и ухмыльнулся, без слов напоминая, чем это закончилось. — Им и решать, обвинять матросов в нарушении обещания или нет.
Я сосредоточенно нахмурилась. Проявленное милосердие помогло бы завоевать симпатии команды — и вместе с тем дать матросне ощущение безнаказанности, которое наверняка позволит им напасть снова, если штиль затянется надолго… только взвесить все за и против я не успела.
— Этот! — выкрикнула Каталина, кивком указав на главного зачинщика.
— Зуб? — капитан Датри перевел взгляд на матроса.
Тот все еще не рисковал выпрямляться до конца и вид имел, прямо сказать, не слишком бравый.
— Нападение на своего же, раненого, — хмуро напомнил Бузур не то замешкавшемуся капитану, не то команде, готовой снова зароптать. — Пять плетей. Зуб подписывал тот же договор, что и Родриго.
Зачинщик сжался еще сильнее. Плеть выглядела устрашающе. Такой при должном умении можно было рассечь спину до кости первым же ударом — а сноровки квартермастеру явно было не занимать.
— Не думаю, что идея была его. Не может же быть, чтобы опытный моряк впал в суеверную панику из-за какой-то пары часов штиля! — нарочито спокойным голосом произнесла я и обвела взглядом собравшуюся на палубе толпу. Чара видно не было, зато все остальные дружно пятились, стоило мне повернуться в их сторону: опасались, что виновного просто назначат, не разбираясь, и я не стала затягивать спектакль — и обернулась к Зубу. — Кто-то натолкнул вас на мысль о том, что штиль не прекратится, пока я на борту «Бродяги», не так ли?
Он не ответил, но глаза у него так забегали, что лишнего подтверждения уже не требовалось.
— Полагаю, господа просто не хотят сдавать своих, — заключила я, снова повернувшись к капитану. — Не могу сказать, что не одобряю, однако было бы несправедливо пороть кнутом человека, введенного в заблуждение. Он всего лишь поддался чьему-то влиянию… — я сощурилась и снова обвела взглядом команду. — Пожалуй, я буду удовлетворена, если непосредственно нападавшие на нас матросы отдадут нам, скажем, половину своей доли за «Гордость Эль Монте».
Зуб, выдохнувший было с облегчением, моментально вскинулся и ощерился:
— Половину?!
— Еще пожалуйтесь, что это грабеж, — любезно предложила я.
Шутка упала в гулкую, настороженную тишину. Мгновение спустя она стала такой напряженной, что я с трудом удержалась от того, чтобы снизить ставки. В конце концов, важна была не сумма, а сам факт, что безнаказанным никто не ушел — однако при этом у всех остались целы спины! А уж с настоящим виновником обездоленные матросы потом сами поговорили бы, по-свойски…
Когда над самым ухом раздался сдавленный смех, я позорно подскочила от неожиданности.
Капитан Датри зажимал свободной рукой рот, но его выдавали подрагивающие от хохота плечи. Бузур покосился на него — и тоже рассмеялся, громко и гулко. Следом за ним неуверенно фыркнул кто-то из команды, а стоило Зубу оскорбленно насупиться, уставившись на развеселившегося «предателя», как над палубой грохнул такой громовой хохот, что я едва не присоединилась сама.
Остановило меня только то, что капитан Датри ни на секунду не убирал руку от сабли — ни когда смеялся сам, ни когда, успокоившись, отдышался и постановил:
— Ты слышал леди, Зуб. Половина!
— Если, конечно, ты не собрался поспорить с договором братства, — негромко, но весьма весомо добавил Бузур.
Кажется, Зуб от этого был не слишком далек, но в присутствии пресловутого «братства» не рискнул говорить открыто.
— А леди права еще и по другому поводу, — повысил голос капитан Датри. — Что за паника из-за пары часов штиля? «Бродяга» только что вышел из Лапасонского пролива, здесь постоянно случается безветрие — и длится от силы пару дней. Мы же и по пути к «Гордости» здесь застревали, однако не потеряли ни одного человека! Давайте-ка так: кто перетрусил — открывает бутылку рома и не показывается мне на глаза до вечера. Дежурные — по местам! — Нил дождался, пока толпа не начнет рассасываться, и схватил меня за локоть, крепко сжав пальцы. — А вы — за мной, страшная женщина. Родриго, запри пассажирскую каюту!
Я была готова поклясться, что это именно то, о чем рыцарь мечтает последнюю четверть часа, однако стоило капитану озвучить приказ, как Родриго непреклонно сложил руки на груди.
— Все в порядке, — солгала я и поощрительно кивнула. — Помогите Ампаро и Каталине собрать осколки лампы. Не хватало еще ненароком распороть ноги о стекло!
Родриго стиснул челюсти, помедлил — и все-таки подчинился.
Глава 8. Фанты
В своей каюте Нил наконец-то расслабился, однако в хорошее расположение духа предсказуемо не пришел — тяжело рухнул на табурет, оперся локтями о стол и так пристально уставился на меня, будто я и в самом деле имела какое-то отношению к штилю.
Я помедлила — и тоже уселась, скопировав его позу. Молча. Короткая перепалка с командой выжала меня досуха. Не хотелось даже думать, что именно хотел обсудить со мной капитан, потому как я уже не сомневалась: разговор мне не понравится.
Однако у Нила была припасена парочка фокусов, способных оживить любую беседу.
— Это была моя любимая рубаха, — скорбно сознался он.
Смотрел вампир при этом строго мне в глаза, а я так вымоталась, что даже не сразу сообразила, к чему это он.
Царапины от матросской пятерни по прошествии времени превратились в четыре вздувшиеся багровые полосы, расцвеченные темными звездочками кровоподтеков. Рубаха не окрасилась только потому, что ворот разошелся гораздо дальше. Если бы не наброшенный поверх камзол, я бы обеспечила команду таким зрелищем, что о штиле все попросту забыли бы!
— О, это ерунда, — мрачно заверила я, но прикрываться не стала. Чего он там не успел рассмотреть? — Если Чар позволит выбирать, как именно мы получим свою долю добычи, я предпочла бы вернуть корзинку для рукоделия. Тогда я просто зашью рубаху, а вы сможете похваляться, что сама королева штопала ваше исподнее.
Нил невесело хохотнул, и я недоверчиво всмотрелась в его лицо, только сейчас заметив, насколько он устал — до черных кругов под глазами и обескровленных губ. Капитан заметил мой взгляд, коротко качнул подбородком из стороны в сторону, давая понять, что не настроен обсуждать свое драгоценное самочувствие, и полез куда-то в ящик стола. Оттуда мелодично звякнуло.
— Держите, — сказал капитан и протянул мне чистую тряпицу и початую бутыль рома, любезно выдернув пробку. — Обработайте царапины. Боюсь, ваш дядя не оценит, если я верну вас со шрамами от воспаления на груди.
Я задумчиво посмотрела на тряпицу и поболтала бутылкой. Пахло оттуда так, что сбивало с ног.