Самая зубастая рыбка осталась в пруду. И я уже по шокированной тишине над пляжем понимала, что решение, принятое Доротео, было единственно верным.
— А ты ведь и не собиралась туда возвращаться! — вдруг хрипло расхохотался Нил, запрокинув голову. — Боже, я идиот... есть в твоём окружении хоть один человек, которого ты не водила за нос?!
Нет. Теперь — нет. Последний человек, перед которым я была искренна до костей, не так давно приказал мне убираться из страны.
Но признаваться в этом было ниже моего достоинства.
— Даже если бы я ничего не смогла поделать с Коринезией, то, по крайней мере, моя смерть означала бы полное поражение заговорщиков. Что толку от бунта, когда королева мертва, а герцог... будем честны, если бы он чего-то действительно стоил как король, то регентом назначили бы его, а не меня. Герцога Переса мальчишка сожрёт живьём, как только подвернётся шанс. А он подвернётся, когда Фриайленд окажется в моих руках.
— В твоих?! — хмыкнул Нил — и в этот момент так сильно напомнил мне Чара, что я наконец-то начала понимать, каким ветром его занесло в команду «Бродяги». — Даже если Лисбет убьют во время бунта, нового губернатора будут выбирать голосованием, и поверь... — он осекся и уставился на Родриго. — А. Кажется, начинаю понимать. Вот почему ты так трясешься над своей королевой!
Рыцарь побледнел от гнева, но в него немедленно вцепились с двух сторон — и Каталина, и Ампаро.
— Я клялся Ее Величеству в вечной верности, к чему бы это ни привело!
— И совсем не догадывался, конечно, что из тебя собираются сделать второго Анхеля... — насмешливо протянул капитан Датри.
— Нил, — с нажимом произнесла я, повысив голос, пока Родриго не позабыл о воспитании и не сбросил с себя сдерживающие руки, — чего ты сейчас пытаешься добиться? Я готова признать, что с точки зрения морали мои действия весьма сомнительны. Но именно благодаря им губернаторский особняк возьмут штурмом, допросят Лисбет и узнают, где мы. Помощи, правда, не стоит ждать раньше завтрашнего (а то и послезавтрашнего) дня, но она, по крайней мере, будет.
В ответ на мой нарочито спокойный тон Нил скептически приподнял бровь, без лишних слов намекая, что в выстроенной мной схеме слишком многое могло пойти не так — что я и сама признала не далее получаса назад.
Но заговорил он, к счастью, вовсе не об этом.
— Как ты вообще решилась? — спросил капитан. — Бросить дворец, отправиться к пиратам, поднять бунт...
Я криво усмехнулась.
— Будто у меня был выбор! — я подтянула колени к груди. Живот снова начинал побаливать — тягуче и непрерывно. — Там, в Санвриде, оставалось только ждать, кто именно убьет меня. Герцог Перес, потому что здраво опасается конкуренции, Павосси, потому что им ни к чему сильный монарх на альвеонском престоле, или сам мальчишка — потому что не может допустить бунт? Малая корона Альвеона — это не просто драгоценность, которая недурно смотрится на темных волосах. Это мишень, намертво пришитая к спине, и я благодарна Доротео за то, что он перевесил ее на себя. Уничтожить «Остроту» и тем самым вырвать герцогу Пересу когти — меньшее, что я могу сделать для юного короля.
— То есть пиратская армада тебе все-таки нужна, — заключил капитан Датри, — только не для того, чтобы вернуться в Альвеон, а чтобы потопить герцогский флот.
— Потопить? — я даже хохотнула от неожиданности. — Это альвеонские суда, Нил! Если бы от них можно было безболезненно избавиться, Доротео просто приказал бы тайной службе продырявить каждую посудину в порту и забыл о военной мощи герцога Переса как о страшном сне! Но Альвеону нужны эти корабли, чтобы продолжать торговлю. Мой расчет — потопить флагман и вынудить остальных капитанов сдаться. А для этого нужна не только армада, но и форт.
— А потери Альвеона, конечно же, восполнят пиратские корабли, — со странной смесью отвращения и уважения в голосе хмыкнул капитан Датри. — Уже придумала, чем купить их верность?
Я предпочла проигнорировать его тон. Уж лучше пусть капает ядом, чем бросается с кулаками.
— Конечно, — спокойно отозвалась я. — Ни один фриайлендский капитан отныне не может рассчитывать на помилование со стороны Альвеона. За вами будут охотиться, чтобы отомстить за «Белую голубку» и погибшую маркизу, потому что Доротео должен держать лицо перед соседями. Вас будут истреблять одного за другим, пока Фриайленд не опустеет. Альвеону это дорого обойдется, но ресурсов у него куда больше, чем во всей Коринезии… а сам он тем временем ослабнет и будет вынужден прогибаться под Павосси и дальше, чего им и надо. Но есть выход, который устроит и Доротео, и капитанов, — я позволила себе слабую улыбку. — Если во главе острова встанет Родриго, протеже дочери бейлербея Медины и сын одного из самых влиятельных альвеонских семейств, на нашей стороне окажется и Яфт, и Альвеон. Островитяне сами выберут, чьи каперские грамоты принять… правда, Альвеону понадобятся откупные. Например, головы виновных в нападении на корабль дипломатической службы.
Нил на мгновение замер — и уставился на меня с такой обиженной недоверчивостью, что я невольно фыркнула.
— «Белая голубка» ушла на дно, — напомнила я ему. — Из ее команды не осталось никого, кто мог бы указать на «Бродягу». Но так уж сложилось, что капитан «Грешницы» и его команда известны своим жестоким обращением с женщинами. Миз Гилберт потеряла из-за них уже троих девушек — и не намерена прощать. Это была ее цена за помощь в работе с настроениями на острове. И, предупреждая твой вопрос, нет, я не собираюсь никому ничего приказывать. Капитана Гокера убьют во время бунта, потому как его люди посчитали, что получили недостаточно впечатлений от купания королевы и ее фрейлин на том необитаемом острове, где «Грешница» вставала на ремонт, и Бузур об этом слышал.
Каталина все-таки не сдержала испуганный писк и сжалась в комочек. Ампаро дернулась было к ней, но наткнулась на остолбеневшего Родриго и осталась в своем углу. Нил даже не повернулся в их сторону — но и терять голову от гнева, к моему несказанному облегчению, не спешил.
— Ты страшная женщина, Марисоль, — задумчиво сказал он.
Только на этот раз в его словах уже не было привычной мягкой насмешки.
Глава 16. Посей ветер — пожнешь бурю
Больше всего я ненавидела момент, когда все возможное уже сделано и остаётся только ждать, пока приложенные усилия не окупятся сторицей.
Или не окупятся вовсе. Никогда не знаешь наверняка.
Однако следовало отметить, что беспомощное ожидание в прохладе королевских покоев все же переносилось куда легче.
Остров оказался ещё меньше того, где мы столкнулись с «Грешницей». Прочесать его вдоль и поперек удалось всего за полчаса — даже разделяться не потребовалось; а добычей стали два кокоса и одинокий краб, которого все равно было нечем разделывать. Перспектива провести здесь целый день выглядела несколько угрожающе, хотя Нил потратил почти час, чтобы соорудить в песке на пляже примитивный опреснитель. Правда, по его словам, на достаточное количество воды рассчитывать все равно не приходилось.
— Но хоть что-то, — неоптимистично заключил он и, недовольно поморщившись, снова нырнул в тень.
Вид у него был не слишком здоровый. Солнце клонилось к западу, но скрываться за горизонтом по-прежнему не спешило; душная тропическая жара тоже не способствовала хорошему самочувствию, но со мной Нил лишний раз не заговаривал — и о крови даже не заикался.
Поначалу всем, что я испытывала по этому поводу, было малодушное облегчение. Надо же, как быстро я привыкла считать, что с его стороны мне ничего не угрожает! Он позволял втираться в доверие к команде, играться с его собственными чувствами, дразнить и подкалывать — разве что ни разу не промедлил с ответными подколками, и мне казалось, что его терпение поистине безгранично…
А потом я вдруг налетела на эту грань со всего размаху — весьма, надо отметить, неожиданно — и оставаться с вампиром наедине что-то резко расхотелось.