Расставание. Это было не просто. Словно кто-то огромный и бесконечно жестокий без наркоза пилил мою душу на пополам. Мне казалось, я умру ели она уйдет. Если не увижу ее в следующее же мгновение…
А потом я проснулся. Продрал слипшиеся веки, сел на кровати и понял, что не знаю где нахожусь, и что вообще происходит. Слава Богу, хоть интерьер каюты на барже узнал. Иначе подумал бы, что сошел с ума.
Оказалось, что после отлета из Житы, уже на борту «Стервы», проспал двое суток подряд. В теле еще чувствовалась слабость, но в остальном вынужден был признать, что выздоровел. Отошел от любовного дурмана — как поэтично высказался Делакруз.
— А что с тобой делать нужно было? — виноватым тоном, вроде как извинился Варг. — Ты выглядел, словно из тебя всю кровь выпили. А медкапсула никаких нарушений в работе организма не выявила. Так что мы с Юральдом уложили тебя в постель, в надежде, что сам как-нибудь отойдешь. Ты как? С тобой все в порядке?
— Да-да. Я в норме, — отмахнулся я. — Странное что-то это было. Я о таком даже в книгах не читал…
— Да уж, — хмыкнул Симон. — Любовная лихорадка — страшная штука. Вы с Селеной эти трое суток, наверное, и кушать не успевали? Все не могли друг от друга оторваться?
— Не помню, — честно признался я.
— Командир, ты меня пугаешь, — воскликнул камерас. — Если эта ваша любовь — это то, что я видел, мне такого не нужно. Как-нибудь без нее проживу.
— Не загадывай, — засмеялся Симон. — Ты еще слишком молод, чтоб так говорить. Повзрослеешь, поймешь.
— Так, — оскалился я. Почему-то обсуждать наши с любимой личные дела было неприятно. — Докладывайте. Как у нас дела? Корабль отправили?
— Естественно, — фыркнул Варг. — Через месяц доползет. Мы гораздо раньше прилетим. И нужно будет парковочным местом у мачты озадачиться. Ни в один ангар эта здоровенная штуковина не войдет.
— Я вот всех уже спросил: можно ли самим стыковочный узел построить? Ну, чтоб прямо в наш сектор выход был. Удобнее же будет ремонтом заниматься. А никто не знает, — с детской непосредственностью поделился Стирман.
— Идея, кстати, неплохая, — важно надув щеки, покивал нойман. — Заодно и доступ на судно ограничим. А то ведь понабегут любопытные. Второй крупный корабль в зоне ответственности станции. Конкуренты Арвоесин неделю жизни за информацию отдадут — в чем причина такого резкого наращивания вооруженных сил⁈
— Жаль, корабль никак спрятать не получится, — вздохнул я. — Будет торчать у всех на виду. Будет считаться, что у отряда уже есть тяжелый крейсер, а по факту — от него одна оболочка.
— Не только, — покачал головой коротышка. — Забыл? Я ведь тебе говорил… Мы четыре маршевых двигателя купили. Маневровых кучу. Эмиттеры щитов, часть артиллерии, среднего объема летную палубу, реактор… Еще по мелочи всякого…
— Ого, — удивился я. — Откуда деньги?
— Так Сестры только двадцать миллионов с нас взяли. Считай, по цене металла купили. Пока тягач ждали, успели еще древний допотопный реактор с крейсера скрутить, и продать. Какой-то филантроп нашелся: предложил десять миллионов за рухлядь. Сказал, что собирается музей освоения космоса создать. Собирает всякое старье.
— Повезло, — подтвердил Симон.
— Когда только успели, — качнул я головой. — Я же не месяц отсутствовал, а только пару дней.
— Трое суток, — меланхолично поправил Юральд. — Я эти дни на борту крейсера провел.
— Там же система жизнеобеспечения не работает, — воскликнул я. — Как ты сумел продержаться?
— Мы, камерас, вообще неприхотливые люди, — расправил плечи парень. — Зато я в таких каютах спал, о которых в империи и адмиралы не мечтают. Ребята, что построили этот крейсер, знают толк в комфорте!
— В Поясе Скорби я видел апартаменты командующего флотом, — поделился я. — Это впечатляет. Неужели на нашем крейсере еще лучше?
— Откуда ему знать, как живут адмиралы? — засмеялся нойман. — Парень впервые попал в достаточно комфортные условия, чтоб удивиться их роскоши. Вот и сказал то, что сказал. Не думаю, что на корабле Странников действительно дворцовые палаты. Это не имеет смысла. Внутренний объем любого судна — слишком ценная вещь, чтоб тратить ее на бессмысленную ерунду. Любой конструктор с радостью всунет в проект еще одну пушку, в обмен на никчемную комнату в каюте капитана.
— Если крейсер проектировался, как рейдер дальней разведки, — авторитетно подвел итог спору Симон. — Комфорту экипажа могли уделить повышенное внимание. Моральный климат — важная составляющая успеха миссии. Однако не думаю, что там есть что-то запредельное.