Внезапно дверь палаты распахнулась, и на пороге появилась Ирина. На её плечи был накинут белый халат.
– Ну, вот!.. Теперь и сама вижу, что жив! А меня уверяли, будто бы, состояние у него тяжёлое. Дескать, пуля в сантиметре от сердца застряла, потому и никаких посещений. Пришлось идти в обход. И уже с коридора, я услышала твой голос. Вот вам и тяжёлое состояние!.. Привет, Валера! Ой, извините!.. – только теперь она заметила, что Валерий в палате вовсе не один. – …Всем, здрасьте!
– Добрый день, барышня!.. – подсуетился Дмитрий. – …Вы не поверите, но он не просто разговаривает, майор уж во всю «воюет»!.. Христом-Богом прошу: утихомирьте вы своего кавалера. Мало того, что ему самому покой нужен, так он не ровен час, ещё и парнишку прибьёт!
– Которого?.. – вошедшая рассеяно обвела взглядом помещение.
– Да, вот же он! Видите, как он от страха в угол забился? Вчера с дюжину осколков из него вынули, и спрашивается: зачем?.. Один хрен… Прошу прощения за грубое слово. Всё одно, ни сегодня, так завтра, ваш майор прямо тут его и укокошит!.. – упражняясь в остроумии, лётчик всеми силами пытался произвести на даму самое благоприятное впечатление. В заключении он, как бы, между прочим, ещё и добавил. – …Вы в следующий раз, с подругами приходите. Тогда и всплески гнева сами собой поутихнут!..
Внешность паренька, на которого указал Дмитрий, как будто бы, показалась Ирине знакомой.
– Саша?.. Тебя ведь Александром зовут?.. – неуверенно поинтересовалась гостья. – …Ведь это ты был в лагере наёмников?
Чуть изменившись в лице, лейтенант молча кивнул. В глазах его помутилось. С первой секунды он узнал в вошедшей пленницу Даудова. Потому и готовился сейчас Побилат к самому наихудшему.
«Сейчас она расскажет всем, как я убил солдата!.. В то время как Князев не обременит себя излишними расспросами. Ему и без того, будет всё понятно. И тогда мне придёт полный кирдык. Жаль, нет у меня под рукой пистолета. Не задумываясь, пустил бы себе пулю в висок. Оборвал бы всё, и сразу!..»
Однако Ирина будто прочитала в глазах лейтенанта мольбу о пощаде.
– Валера, ты в курсе, что именно этот офицер меня спас!.. Не только жизнь, но и нечто большее. Там, в плену у арабов, он не дал свершиться бесчестью!..
– Ого!.. – оживился Дмитрий. – …Вот с этого самого момента, если можно, то помедленней и поподробней!.. Итак, кто, где и при каких обстоятельствах?
– Заткнись, в конце-то концов! – вдруг рявкнул на лётчика Леонид, не проронивший до сей поры ни слова. Видать, уже окончательно «достал» его Дима.
– А рассказывать-то, собственно и нечего!.. – грустно проговорила дама. – …Неприятно мне о той «помойке» вспоминать. Скажу лишь о том, что и среди наших военнослужащих встречаются подонки похлеще чеченских. Один из таких уродов, спасая свою «шкуру», под всеобщий сальный смех арабских ублюдков, был вовсе не прочь надо мной надругаться!..
– В то время как ещё один подонок, спасая уже свою шкуру, прикончил первого!.. – усмехнулся Князев. – …Побилат, ведь я правильно понял ту ситуацию?
Лейтенант молчал. Выждав немного, Валерий продолжил.
– Ирина, ты думаешь, он о твоей чести в ту минуту думал? Не обманывайся. Прежде всего, он выслуживал у бандитов своё собственное освобождение!.. Вот так, эти недоделанные и недоученные менеджеры, риэлторы, банкиры, политики, строители, военные… Вся эта никчёмная братия нашу страну и херит. «Ну, чё я мог поделать в той ситуации?» – вновь пропищал майор.
– Валера, а ты бы предпочёл, чтоб его расстреляли, а меня пустили «по кругу»? – сверкнула глазами Ирина.
– Не знаю!.. – вновь взревел Князев. – …Не представляю, которое из двух зол страшнее. Предательство, сговор с врагом или смерть, достойная чести офицера!
– Ну, извини Князев, что Сашка не дал им меня трахнуть!.. – развернувшись к выходу, Ирина с грохотом закрыла за собой дверь.
– Дурак ты, командир!.. – укоризненно покачал головой Леонид. – …Ни за что, ни про что, взял да и обидел хорошую девчонку. А ведь она на тебя так смотрела!..
– Я лишь сказал то, как оно есть на самом деле!.. – с нескрываемой злобой (и в первую очередь, на самого себя) тихо пробурчал майор. Вопреки всему, он был готов помчаться за ней вслед; обнять и на коленях просить прощения.
«Какого чёрта, она пришла в столь не подходящий час?.. Потому и попала под горячую руку. Безусловно, она была искренна в своих словах и побуждениях. И, конечно же, я обошёлся с ней незаслуженно и не справедливо… Однако и ей не следовало ввязываться в мужской спор!..»