– Лёня!.. – пытаясь ещё что-то доказать, Князев вновь обратился к соседу по палате. – …Быть может, и ты считаешь, что мне следовало поблагодарить Побилата?.. Мол, правильно ты, парень, поступил!.. Возможно, мне нужно было сказать ему: молодец, Сашка, что прикончил урода, пусть и своего соотечественника? А дальше, мне, наверное, следовало пожелать лейтенанту действовать в том же духе. Коль попал ты в плен, так режь, убивай, стреляй, коль будет в том острая необходимость. Унижайся, торгуйся, целуй их в задницу, только вернись целым и невредимым. Мы поймём, простим, обласкаем. Что?.. Чересчур утрированно? Или сверх жёстко? А как иначе?.. Это, брат, война!
– Кто б с тобой спорил!.. – вместо Леонида ответил Дмитрий. На сей раз, он был предельно серьёзен. – …Лейтенант твой, конечно же, накосячил. Вот только не тебе, майор, его судить. Ведь ты не сидел в даудовском зиндане, потому и не понять тебе лейтенанта. А может, и не хочешь ты этого делать. Меж тем, я кое-что попробую тебе рассказать. В той самой чеченской яме сидел с нами ещё один пленник, Никита. Ничего плохого о нём сказать вовсе не могу. Настоящий мужик и серьёзный офицер. Примерно, как и ты, он был старой армейской закалки. Даудов предлагал ему службу в своём отряде. Никита послал его в жопу. Ну и где теперь наш герой? В чужой земле. А Побилат здесь. Ему ещё служить и служить. Ошибки молодости. Кто из нас их не совершал? Быть может, тот плен и будет лейтенанту самым главным уроком. А теперь представь: сколько бандюков (с этой самой злости за свой первый зиндан) он ещё сможет положить?
– Кстати, Валера!.. – вновь подал голос Леонид. – …Ты тут о «ментах» недавно разглагольствовал… Ничего, что я офицер ОМОНа?
– Надеюсь, к тем ментам, о которых я давеча говорил, никакого отношения ты вовсе не имеешь!.. – коротко ответил Валерий – …Если ж обидел тебя словом или ещё чем, то извини!..
– Ладно, командир!.. Проехали! – махнул рукой Лёня.
После этого, в палате надолго воцарилась гнетущая тишина. Вроде бы все, всё сказали, и никто не желал быть источником нового спора и, уж тем более, какого-либо конфликта.
– Эх, до чего же я люблю всевозможные больницы!.. – стукнув рукой по кроватной душке, первым нарушил молчание лётчик. – …Лежишь себе, ни черта не делаешь!.. Тепло, уютно, всегда накормлен и словом добрым обласкан. Опять же, медсёстры молоденькие. Прям, глазу приятно!
– А я госпитали терпеть не могу!.. – ни к чему не обязывающий разговор с удовольствием поддержал Леонид. – …Данная антипатия у меня ещё с девяносто шестого. В том году я получил своё первое боевое ранение. Поместили меня в так называемый полевой госпиталь. Обычная палатка возле леса. Воды нет, медикаментов по минимуму, везде грязь… Короче, никакой гигиены. Хирург зашёл, обтёр грязные руки спиртом и полез ими в мою открытую рану осколок извлекать. И это, без какого-либо наркоза. Жуть! И как только не помер я от болевого шока или заражения крови?.. Опять же, некую ущербность здесь невольно ощущаешь. Парни служат, а ты, как на курорте. А ещё, на мозги непрерывно давит мысль о том, что со службы тебя, не дай-то Бог, по здоровью попрут. В общем, не отдых, а сплошная нервотрёпка!
– Интересно, кто ж тебя отсюда «попрёт»?.. – усмехнулся Дмитрий. – …Идиотов, поехать в Чечню, не так уж и много!..
– Побилат!.. – не обращая внимания на пересуды соседей по палате, Князев снова обратился к лейтенанту. Он всё ещё жил прошлым разговором. – …Говоришь, видел как погиб Муханов?
– Видел!.. – как-то неуверенно (быть может, из-за каких-то опасений) ответил Александр. Впрочем, и дальнейшее его повествование сквозило нервозностью, волнением, запальчивостью. Он комкал слова; перескакивал с одного на другое, не договаривая прошлую мысль; периодически запинался и откашливался. – …Темно, правда, было. Пока бомбила артиллерия, мы затаились чуть поодаль. А после, уже в ближнем бою столкнулись с чеченским отрядом. Не сказал бы, чтоб выглядели они истерзанными нашей бомбёжкой. Свежие, мобильные, злые… За короткой перестрелкой последовала попытка сблизиться с нами вплоть до рукопашной. Числом, наверное, взять нас хотели… Однако офицеры принялись маневрировать, сохраняя заданную дистанцию. Где-то отступали; где-то отходили в сторону… Случались и короткие вылазки в контратаки. Когда же подоспела подмога, уже мы заставили чехов пятиться. После…
– Сам-то, ты чего в это время делал?.. – перебил лейтенанта Князев. – …В кустах отсиживался? Ну, а чего тебе было терять? Чехи верх возьмут, Даудов похвалит. А если наши, так Муханов простит. Неплохо пристроился.