— Злая, ты чего? Не надо так! — растерянно говорю я, протягиваю руку к ней, слегка касаясь её лица.
Но она не успокаивается. Как-будто ещё сильнее заливается слезами. Лицо краснеет от слёз, они как бусины градом несутся из глаз. Так может плакать только измученная, израненная душа. Злая что-то неразборчиво говорит, но я ничего не понимаю. Откровенно говоря, я не хочу видеть её такой, поэтому подхожу ещё ближе и прижимаю её хрупкое тело к себе.
Мы стоим обнявшись несколько долгих минут, я поглаживаю выбившиеся из-под шапки волосы и чувствую, как от них вкусно пахнет шоколадом с ванилью. Её мелкая дрожь, кажется, передаётся и мне, поэтому сильнее прижимаю девушку к себе и чувствую, что виноват перед ней. Не надо было говорить неприятные слова и начинать разговор о переводе.
Злая, не сразу, отстраняется и молча уходит в направлении моего автомобиля. Она уже не плачет, но у неё очень печальный вид. В машине Злая начинает тихо говорить, глядя куда-то вдаль:
— Думаешь, я всегда была такой? Холодной и бесчувственной дрянью? Когда-то я жила счастливой и беззаботной жизнью. Представляешь, у меня была дочка, красивая девочка с такими маленькими ручками и кудрявыми русыми волосиками, как у её папы! — дрожащим голосом произносит она. А я молчу, не зная, что можно сказать.
— Я до сих пор помню, как она пахла, когда родилась. Крошечный комочек счастья, частичка меня, понимаешь? Я рассказывала ей сказки перед сном, целовала её розовые щёчки и убаюкивала на ночь. У меня было всё — семья, друзья, любимая работа, знаешь чем я занималась? — смотрит на меня глазами, блестящими от слёз.
— Я изготавливала деревянные домики, такие с малюсенькими окошечками и дверками. Мои руки и одежда постоянно были перепачканы краской, — она замолкает, неестественно искривляет губы, как-будто пытается улыбнуться, но ничего не выходит.
— А теперь их нет! Мой город превратился в руины. Моего дома нет. У меня ничего не осталось. Я даже не могу прийти к ним на могилу, поскольку её нет. Говорят, они сгорели заживо в подвале соседнего дома. Моя родная страна поделилась надвое, одни возненавидели других, а расплачивались за это мы! Город, в котором я родилась и прожила полжизни, превратился в руины. Мои бывшие соотечественники забыли свою историю, своих дедов и в один момент предали свой народ. Знаешь, почему я приехала на войну? Потому что хочу и смогу отомстить этим людям, которые решили, что мы недостойны жить! А ты, сейчас, отнимаешь у меня эту возможность, и то ради чего я живу последние полтора года! Пожалуйста, не лишай меня этого, Рома! — умоляет она.
Шокированный её рассказом, я не могу вымолвить ни слова. Я мог представить всё что угодно, но никак не думал, что у Злой была семья. Тем более ребёнок.
Пока она лежала в больнице, я действительно кое-что узнал о ней: возраст, где родилась. Злой двадцать четыре года, и она на два года старше меня, однако девушка совсем не выглядит на свой возраст. Также я узнал, что она прибыла к нам с недавно освобожденных территорий, подвергшихся обстрелам и разрушению. И я догадывался, что, скорее всего, у неё есть какая-то печальная история, но я не предполагал, что всё настолько трагично.
Сейчас, я не хочу оставлять её одну, поэтому поднимаюсь вместе с ней в квартиру, не дожидаясь приглашения. Конечно, Злая никогда бы меня не попросила сама. Слишком гордая. Но я чувствую, что в эту минуту ей нужна моя поддержка.
Мне сегодня нужно возвращаться на передовую, но пару часов свободного времени ещё осталось.
Мы поднимаемся на лифте в полной тишине. Квартира находится на двенадцатом этаже. И мне кажется, если бы не было темно, из окна, я смог бы разглядеть посёлок, в котором провел своё детство.
Смотрю вдаль, на мерцающие огни города, и воспоминания всплывают у меня в голове. Я никого не терял из близких, но знаю, на что способны безжалостные люди, по ту сторону баррикад. Я не хочу даже представлять, что пережила Злая, очевидно, это было нелегкое испытание.
Она, не разуваясь, заходит в комнату и медленно присаживается на диван, уставившись в стену. Я сажусь рядом с ней. Слишком близко, чем полагается чужим людям. Но сейчас мне так хочется прижать её к себе. Беру за руку.
— Когда всё началось, мне было без малого тринадцать лет. В то время я жил в небольшом посёлке, неподалёку от города, с мамой и сестрой. Настя закончила школу и уехала учиться в большой город, а мать работала в области, я был предоставлен сам себе. Каждое утро, от скуки, я шёл на холмы, откуда наблюдал, как свои же обстреливают мой родной посёлок. У меня в голове не укладывалось, как они могут совершать такие зверства, ведь ещё вчера мы были одной страной и единым народом. Именно тогда я понял, что такого не должно происходить. Сбежал к ополченцам, стоящим на блокпосту, недалеко от моего дома. И с тех пор я пытаюсь что-то изменить!