Я иду по коридору босиком, спотыкаясь о свою одежду, снятую с меня вчера. Надеюсь, мы не забыли закрыть входную дверь. Вещи, которые когда-то лежали на комоде, беспорядочно разбросаны на полу. Я прикрываю губы ладошкой, от резко накатившего смущения. Рома идёт следом и, угадывая мои мысли, вдруг подхватывает меня, усаживает на комод, совсем, как вчера. Целует и смеётся мне в губы.
— Может быть, повторим?
— Угу, — хохотнув, отвечаю я.
— Ладно, так и быть! Ты свободна, но ненадолго. Я, между прочим, очень голоден, а ты до сих пор даже чай не предложила! — аккуратно снимает меня с комода, и мы направляемся на кухню.
Иду следом, обдумывая, что могу ему предложить. Рома открывает холодильник, но он пуст. Совсем! Там нет даже молока! Меня охватывает чувство жуткого стыда.
— Я не всегда была такой плохой хозяйкой, — смущённо произношу я, потупив взгляд в пол.
На меня резко накатывают воспоминания, вырывая из реальности и унося в прошлое.
Я вижу свой родной город: красивый, родной и ещё не разрушенный ракетами, где нет горя, смерти и могил во дворах.
Вспоминаю нашу уютную кухоньку, с занавесками в стиле прованс, которые я когда-то сшила сама.
На стене висит домик ручной работы, с крючком для ключей — моё творение и подарок мужу на годовщину нашей свадьбы.
Помню, что он всё время терял ключи от квартиры, поэтому я смастерила такую милую ключницу, чтобы, когда он приходит домой, мог повесить ключи на гвоздик. Сейчас это кажется таким нелепым и бессмысленным. Интересно, мои поделки тоже сгорели, вместе с моей счастливой жизнью? Наш дом был разрушен практически до основания, как и многие другие дома в городе.
Я всегда любила готовить, поэтому много и вкусно пекла. Это была моя визитная карточка, так сказать. Блюда из мяса давались мне с трудом, всегда получались сухими, а вот тортики и пироги были «пальчики оближешь». Моя семья обожала их.
В тот день, я уже не помню, был ли какой-то особенный повод, но я испекла пирог с персиками. До сих пор помню пряно-ванильный аромат, песочное тесто и присыпанные сахарной пудрой фрукты…
Рома внезапно вырывает меня из воспоминаний о прошлом. Именно вырывает, потому что здесь так уютно и тепло, мне хочется остаться с ними навсегда. И зачем я оставила их одних? Останься я тогда у свекрови дома, я бы сгорела вместе со своей семьёй. И мне не нужно было бы испытывать стыд за то, что я продолжаю жить без них.
Замечаю Ромины испуганные глаза. Мои же стали влажными от слёз. Вот же дура!
— Прости! — сухо говорю и отворачиваюсь к окну.
Мне стыдно. За тоску по родным, а больше всего за свои чувства к Роме и за слабость. Я позволила себе утонуть в его ласке и дрожать в его руках. Разве я имею право жить дальше и быть счастливой, когда от моей дочки и мужа остался лишь прах?
— Хочешь поговорить? — спрашивает Рома. Отрицательно машу головой. Я не знаю, что ему сказать, кроме того, что мы не можем быть вместе.
16
Рома
Я понимаю, о чём она думает, и чувствую себя виноватым за то, что открыл этот чёртов холодильник и пробудил в ней горькие воспоминания о прошлом.
Злая извиняется, хотя в этом нет её вины, и отходит к окну. Я боюсь показаться лишним в её мире и продолжаю молча стоять позади, размышляя о том, как мне вернуть её к себе! Неужели так будет всегда? Одно неверное слово или действие будет напоминать ей о чём-то из её прошлой жизни, которую я не имею права требовать забыть!
Я влюблён в неё до одури, до сумасшествия, но не могу спросить или прочесть в её глазах, чувствует ли она хотя бы каплю того, что чувствую я. Я знаю, что не имею на это право, потому что ворвался в её недавно созданный мир без разрешения. Я не могу знать, что для неё значат те часы, проведённые вместе со мной, — просто секс или нечто большее. Мне сложно её понять.
Вчера, когда я увидел её в торговом центре, такую растерянную и грустную, мне показалось, что Злая впустила меня в свой мир, но сейчас, я чувствую себя лишним, как будто бы занял чьё-то, давно занятое место.
Возвращаюсь на передовую с тяжелым сердцем. Я потерял сон и аппетит, а моё сердце трепещет, даже на расстоянии. Я стал задумчивым и рассеянным, потому что все мои мысли где-то далеко от передовой. Мне бы думать о работе, о поставленных задачах, потому что постоянные штурмовые действия — это наша повседневная действительность. Но я не могу! Мысленно я остался вместе со Злой в её мягкой постели и страстных объятиях.
Сегодня хорошая погода, ясное небо, а значит, будет много работы. Но моя голова снова забита мыслями о Злой, не успеваю я уехать, как уже скучаю.