Я открываю входную дверь и впервые вижу Злую на пороге своего дома. На ней надета всё та же безразмерная куртка. Опускаю взгляд ниже и вижу совершенно голые ноги, обутые в огромные чёрные берцы. Помогаю снять верхнюю одежду и едва не теряю дар речи, потому что под курткой сногсшибательное зелёное платье. Очень короткое и откровенное.
Для меня открывается прекрасный вид на её стройные ножки и тонкую талию. Платье подчеркивает каждый изгиб миниатюрного тела, так и манит залезть под него. Неужели Злая наряжалась для меня?
Её пытливый взгляд, слегка смущенная улыбка и пальчики, нервно перебирающие край своего наряда, всё это будоражит мой и без того больной разум. Изводит меня. Едва ли Злая понимает, для чего я её позвал.
— Проходи, — чуть слышно произношу я, стараясь не смотреть на неё.
— Плохо, да? — неуверенно спрашивает Злая, остановившись в дверях. — Я сто лет такое не надевала.
В этот момент я окончально дурею и, кажется, даже перестаю дышать. Как же плохо? Очень хорошо! Она невообразима, неистово красива!
— Мне нравится! — выдыхаю с шумом.
Она широко улыбается и подходит ближе ко мне. Нужно запомнить её открытую лучезарную улыбку.
Чувствую легкий умопомрачительный запах, что это, смесь пиона с длинным жасминовым шлейфом, может быть, с добавками цитрусовых? Хотя так, как она, могут пахнуть только ядовитые, дурманящие цветы.
— О чём ты хотел поговорить, Ром? — вопросительно спрашивает Злая, раскрыв свои ведьминские глаза широко-широко.
О чём? Я уже забыл, что хотел сказать и думаю только о том, как бы скорее её раздеть. А может, наплевать на всё? Черт с ним, она пришла ко мне! Наряжалась для меня, а я знаю, чего стоило ей надеть это слишком неприличное платье.
В то время, как разум борется с моими пошлыми желаниями, она подходит ко мне почти вплотную, упирается лицом в грудь, медленно вдыхает мой запах. Руками обвивает шею и тянется к моим губам, чтобы поцеловать. Стоп! Мы здесь не для этого!
— Злая, подожди! — шепчу я, сбивая её напор.
— Не могу! Я так скучала. Ты даже не представляешь, чего мне стоило быть рядом, но не иметь возможность коснуться тебя, — отвечает она, прикрыв глаза.
— Я нашёл твою семью! — обрываю этот прекрасный момент.
Она замирает, чувствую как её пальцы на моей шее начинают подрагивать. Отстраняется. Глаза нервно бегают по моему лицу туда-сюда.
— Повтори! — настойчиво просит она.
— Я нашёл твою семью!
— В каком смысле? — прерывисто спрашивает она.
— Они живы! Муж и дочка.
— Нет, не может быть! — дрожащим голосом отвечает она.
Вижу, как её глаза стремительно наполняются слезами. Она не верит мне, часто моргает. Достаю мобильник, чтобы убедить её, показываю фотоснимок, на котором мужчина лет тридцати с маленькой белокурой девочкой на руках. Алексей Орлов сам прислал мне этот кадр, после нашего недолгого разговора несколькими днями ранее.
Злая немного отходит в сторону, чтобы лучше разглядеть фотографию. Долго всматривается в экран моего телефона, машет головой туда-сюда, прикрывает рот рукой, не веря своим глазам. Я понимаю, что она их узнала, хотя, возможно, они немного изменились за эти два года.
— Рома! Она так выросла! — плачет, не отрывая от меня своих красивых глаз.
Злая подходит ко мне, чтобы обнять. Теперь эти объятия другие: осторожные и неуверенные. Я чувствую, что она тихо плачет, но не выпускает меня, нежно поглаживая мою спину.
— Спасибо! — тихо выдыхает мне в грудь. — Я не могу поверить!
Какое-то время мы так и стоим обнявшись. Не отпускает, а лишь ещё сильнее прижимается ко мне. Её дыхание быстрое и тяжёлое, чувствую, как она снова вдыхает мой запах. Сводит с ума! Отравляет. Что она пытается сделать? Отпусти меня и уходи к своей семье, но я не могу оттолкнуть её первым. Тянется ко мне, дотрагивается своими губами моих и тихо шепчет в них:
— Я думала, ты сегодня снимешь с меня это дурацкое платье! — дрожащим голосом произносит она.
— Теперь не смогу!
— Я знаю!
Я должен сдерживать себя, не поддаваться мучительному соблазну, потому что она больше не моя! А была ли вообще когда-то моей? Или я всё придумал!
— Мы не можем? — зачем-то спрашивает она.
—Не можем! — как загипнотизированный повторяю я.
Но Злая всё равно целует меня, если существует болезненный поцелуй, то это точно он. Такой сладкий и одновременно такой горький, мучительный. Отравляющий нас обоих изнутри.
Она продолжает беззвучно плакать, и я чувствую её слезы на своём лице. Ревностно, сжимаю её хрупкое тело в своих руках, не желая отдавать её другому мужчине. Мы уже не можем остановиться, не можем сопротивляться своим чувствам. И оба понимаем, что это в последний раз.