Подхожу к окну и, раскрыв его настежь вдыхаю свежесть осенней ночи. За окном слышатся глухие взрывы. Это от нас — негромкий хлопок, и шторка слегка дёрнулась. Теперь я могу с точностью определить, где «прилёт», а где «выход». Когда прилетает снаряд, можно почувствовать сильную вибрацию, дрожь по земле, а если ложится совсем рядом, стёкла вылетают из оконных рам.
***
Когда я была маленькой, отец часто водил меня в тир. Я была ростом со столешницу, поэтому папа поднимал меня повыше и помогал удерживать тяжёлую воздушку в маленьких детских руках. Знал бы он тогда, кем я стану сейчас, вероятно оставил бы эту затею.
Однако я недурно стреляла и тогда в десять лет меня записали в детскую секцию пулевой стрельбы из винтовки и пистолета. В нашей группе было всего две девочки, и мы обе стреляли лучше мальчишек, которые по большей части только воображали и баловались на занятиях. В то время я участвовала в различных соревнованиях и мечтала стать чемпионкой по стрельбе. А папа обещал, что когда-нибудь у меня появится собственное оружие. Так и случилось! Теперь оно у меня есть. Вот только радости от этого я не получаю!
Родителей не стало, когда мне было тринадцать лет. Они попали в аварию на скользкой дороге, и судьба не оставила им ни единого шанса на спасение, спалив моих родителей заживо. Наверное, именно тогда и закончилось моё счастливое, беззаботное детство. Я вынужденно переехала к бабушке, которая впоследствии воспитывала меня, а занятия стрельбой совсем забросила на долгие годы...
***
Здесь, в больнице, одинаковые дни тянутся медленнее. Я всё чаще погружаюсь в прошлое, воспоминания настигают меня, от этого в груди появляется знакомая, ноющая боль, так тщательно запрятанная мной когда-то.
За последний год, проведённый на передовой я совсем не поддавалась губительным воспоминаниям. Заставила себя забыть, кем я была, что меня радовало, что чувствовала и кого любила когда-то. Та, девушка, которой я была, словно перестала существовать.
Что же стало причиной вновь появившихся мыслей о прошлом? И откуда возникла эта изматывающая тоска?
***
Интересно, Рома сегодня придёт?
Сегодняшний день не радует ясной погодой. Упрямый дождь стучит по ржавому подоконнику, раздражая каждый нерв в моём теле. Кап-кап-кап. Кажется, что тучи заполнили всё свободное пространство в небе, не оставляя надежды на лучик солнечного света.
Я подхожу к окну, наблюдая за прохожими. В этом городе, однозначно, любят дождь. Люди, не спеша шагают по залитым водой улицам, у кого-то даже нет зонта, но на их лицах умиротворение и спокойствие.
Первое время я очень удивлялась, как живя в таких условиях, под постоянным вражеским огнём, можно оставаться столь спокойными и доброжелательными к этому жестокому и несправедливому миру? Однако теперь я понимаю их чуточку больше. Мне уже не помочь, но я могу помочь им, и приложу все усилия к тому, чтобы всё закончилось, как можно быстрее!
Отвлечься от своих мыслей меня заставляет пронзительный дверной скрип. Опять.
— Орлова, к вам снова пришёл тот молодой человек, он ожидает в холле, — тянет медсестра каждое сказанное слово. Её фальшивая улыбка выводит меня из себя, наверняка она думает, что я снова прогоню его. Фигушки, чтобы позлить её, тут же выхожу в коридор. Кажется, медсестра не ожидала такого поворота и даже слегка расстроилась. А я довольная собой направляюсь в сторону холла, обдумывая, в какой момент я стала вести себя, словно инфантильная девчонка лет пятнадцати.
По пути пытаюсь пригладить свои вздыбленные волосы. И почему меня это вдруг волнует?
В холле для посещений сегодня непривычно мало людей. Рома стоит у окна спиной ко мне и, очевидно, не замечает моего появления. Прежде чем подойти к нему, я ненадолго замираю, разглядывая его крепкое телосложение. Когда подхожу ближе, то замечаю, что он весь промок. Буквально насквозь. Одежда прилипла к телу, а капли воды стекают по его непослушным волосам, и сейчас они кажутся ещё темнее, чем на самом деле. Медленно приближаюсь к нему, останавливаясь совсем рядом. Тоже смотрю в окно.
Сейчас он слишком серьёзный, и мне становится не по себе. Кажется, таким задумчивым я его ещё не видела, даже во время штурма.
О чём он задумался?
— Привет, — нарушаю тишину в холле.
Рома слегка вздрагивает, оборачивается ко мне, широко улыбаясь. Ну вот, теперь я его узнаю: обаятельная улыбка, ямочки на щеках и глаза, полные тепла.