Долго мастер перебирал монеты, каждую проверял, чтобы ведунья не скучала, позвал жену, а та с чаем пришла, да пироги принесла. Пока женщины разговаривали о быте, и ведунья учила хозяйку как домового задабривать, чтобы помощник был, мастер уже отобрал плату, а остальные монеты переплавил, чтобы ведунья могла ими расплачиваться с кем угодно.
К вечеру мастер закончил, и отдал ведунье ее монеты, теплые и блестящие.
- Опять недруги, - ахнула супруга мастера, - откуда гады лезут только!
- Земли у нас плодородные, красивые, все хотят поживиться, и свои и чужие, - махнул рукой мастер.
- Не страшно тебе, ведунья? Всё-таки женщина ты, - подивилась супруга.
- Страшно, - кивнула Адарина, честно признавшись, - но это мой долг. Если перестану, то сгину сама, да и вас подведу. И что не мало важно, так это то, что я тень кормлю, ту что дьяволом кличат. Много душ извела, много притопала, немало порубила, уже и привыкла.
Забылся мастер ювелир, что перед ним не просто красивая дева сидит, а еще убийца безжалостная, в крови руки замаравшая не раз.
Идя по дороге от мастера, Адарина из далека услышала, как Домовой ее на гуслях играет, да домашних развлекает. Душицы, не смущаясь, выли во все горло, говорить-то не могли, одна у них отдушина была. Деревенские затыкая уши, пробегали мимо дома ведьминого, боясь даже посмотреть в его сторону. Адарина со смехом покачала головой и поспешила домой, пока сущие всю округу с ума не свели.
Уже дома, заварив себе еловых шишек, она поднялась в терем к соколу. Он уже поймал добычу и раздирал ее в клочья, испачкав клюв в крови.
Смотря на любимую деревню, вспомнилось ей, как деревенские после принятия крещения, подались учению священнослужителя и пытались изжить ведьму. Поджигали ворота, да те не горели, пытались снести их, да сил не хватало, только схватятся за столбы, как сразу сознание теряют. Молодая она была, только обученная, да ничего не попробовавшая, никого не изжившая и не убившая. Прадедов, что о мире ей рассказывали, потеряла, избитая и запуганная, она всего боялась, но понимала, что земля на которой дом ее стоит священна, и бог новый одолеть ее не может. Тогда и не бог, получается, он. Как только поняла она это, сразу окрепла духом и начала думать как спастись. А священник задался целью: сорок дней и сорок ночей ходил он вокруг дома ведьминого, и колоколом звенел, и кадилом кадил, и крестом бил и псалмы горланил, да народ за собой таскал. Только ничего не получалось у него.
Однажды пошел он через лес, на место где проезжает дружина с монахами. Цель у него была, помощника себе приобрести. Адарина и увидела его в лесу, через водную гладь в ведре колодезной. Тогда и притопала его и помощника приобретенного. Прыгнула в ведро и вынырнула в лесу. А священники по горло увязли в болоте, набралась она храбрости и огрела обоих молотком прихваченным, так и вышли души из тел. И грянул гром, словно сам бог проснулся, забытый, оскверненный. Увидел он, что есть его служители и сильным проливным дождем наказал всех деревенских за предательство. А ведунья воротилась домой и скормила демону первые человеческие души.
С тех пор, лес сделался ее главным оружием, и наказывала она всякого, кто осквернял богов древних или нес угрозу деревне. Вот и сейчас, топал по лесу, с котомкой за спиной, то ли монах, то ли отшельник, то ли священник, крестом нагрудным гремел. Хлопнула Адарина в ладоши и шепнула Лешему, чтоб извел путника. Больше никого Адарина не пустит в деревню Туманную, изживёт она веру иноземную, пока не пустила корни в самое сердце и не затуманила голову.
4 глава
4.
Вот и весна пришла в деревню Туманную, птицы горланят свои песни, зверье бродит по лесу в поисках пары, все вокруг зелено и пахнет жизнью. Священнослужитель готовится к Пасхе, страстная неделя подходит к концу. Весь пост он проповедовал на улице, говоря о грехе наших праотцов и о том, что мы должны спасти себя и свои души. Кто-то слушал, кто-то верил, за сотню лет привыкли все и к учениям и к празднованию чуждых праздников.
- Что ты хмуришься, голубка, - Домовой поднялся в терем ведуньи и тоже с любовью посмотрел в даль.
- Последнюю Пасху в деревне празднуют, в последний раз чужого бога чевствуют, - вздохнула Адарина.
- Решилась таки, - кивнул Домовой, - вот и правильно. Давно пора, припозднилась ты.
- Думаешь народ поймет?
- А народ тебе указ разве, голубка? Ты призвана древними, с древними договор скреплен, древняя сила на тебе и Боги тебе древние покровительствуют. Чего ты боишься? Кнута христианского?
Дернулось лицо ведьмы от злости. По больному, как ножом. Не все шрамы залечила ведьма, оставила их себе как напоминание о том, что если склонится, то навсегда рабой станет. Неприятные вещи Домовой сказал, но не злилась Адарина на него, он всегда правду говорил. Спустилась ведьма в погреб свой, открыла печь с вечным огнем и вознесла молитву Богам. Шепотом и раскачиваясь, просила она о смелости, храбрости и силы духовной, чтобы восстановить силу народную и порядок.