Долго молилась ведьма, далеко ушла мыслями и не сразу услышала, как ее зовет Капустница со двора.
- Что случилось? – вышла Адарина, щурясь от яркого солнца, пытаясь разглядеть в открытых воротах детскую фигуру.
- Доброго дня, ведунья, - крикнул отрок, тряся небольшим мешочком перед лицом, - меня отец прислал, заказ срочный отдать.
Вышла к нему Адарина, и не сдержала улыбки увидев сына ювелира: все лицо в канапушках, улыбка до ушей и длинные светлые кудри игриво подпрыгивали, каждый раз когда он вертел головой, пытаясь заглянуть ведьме во двор.
- Благодарю, - улыбнулась ведунья забирая мешочек с украшениями амулетными. – Хочешь зайти?
- Нее, мне мамка голову оторвет, она говорит, что к ведьме во двор заходить нельзя, могу чего увидеть или с собой притащить, - разочаровано вздохнул парнишка.
- Это она верно говорит, - кивнула ведунья, - ступай домой.
- А меня отец гулять отпустил, я не домой, - с детской простотой похвастался парнишка и убежал в другую сторону от дома.
В покоях своих Адарина переоделась и примерила новые украшения. Сделаны они были аккуратно: кулон закован в серебро и держался на тонкой цепочке, потому Адарина надела его под рубаху, а вот второй камень украшал перстень и спрятать такой было сложно, но что удивительно, казался он большим, а на руке совсем не чувствовалось тяжести.
Села Адарина после завтрака плотного, перед зеркалом понаблюдать за деревенскими. Братислав со старшими мужами по деревне ходили и о чем-то советовались, словно что-то строить хотели. Постучала Адарина мизинцем по полу и через пару минут прибежали к ней мышки-норушки. Угостила их ведьма зерном, а Печиха блюдце с молоком принесла. Налакомились норушки и начали нашептывать ведьме последние новости.
Надумал Братислав базар построить, да дом советов, но что ни начнет – все пока не идет. То строители полегли, то еще какая напасть. Священника приглашали, места благословляли, да все никак. О дружине мужи думали, зачем к князю ходить в город, когда свою дружину собрать можно. Зачем к городу примыкать, когда своя деревня разрослась.
- Хорошие мысли, - кивнула ведьма, легонько улыбнувшись
- Помочь им надобно, голубка, - покачал головой Домовой, - а то перегорят идеей, если все не получаться будет.
- Пусть еще помучаются, поскитаются, да силы поубивают, - задумчиво произнесла ведунья, - должны они разочароваться в друге своем и вспомнить о былом. Не с верного пути они начали, не стой стороны зашли, потому и не получается у них ничего. Пусть хлебнут неудачи.
- Воля твоя, - кивнул Домовой, попивая чай с молодыми листьями смородины.
Днем села ведунья за прялку и до вечера не вставала. Задумала она детской одежды нашить. Снились ей дети лет семи, мальчишки бегали по саду ее, у ног девчушка сидела. Хоть лиц их не видела, из-за сияния от которого слепла она во сне, сразу поняла, что прибавление у нее будет. Как когда-то она узнала о Подвальце и Капуснице. Снами вещими ее Судьба не баловала, но и не обижала намеками, чтобы верно поступала по жизни и ничего не упускала.
К ужину Леший старший пришел, травушки принес лечебной, грибов, да ягод первых.
- Ведунья, спросить у тебя хотел, что за паломничество в нашу деревню? Откуда столько народа пожаловало.
- И ты их пустил? – удивилась ведьма.
- Так наши их ведут, тропы то местные знают, вот и ведут. Мужи молодые со службы возвращаются и толпу привели, кузнецы с ярмарки идут и тоже за собой целые семьи ведут. Земледельцы какие-то идут. По слухам, с городов идут, с других селений, с разорённых деревень идут. Вроде не шалят, у костра греются о деревенских порядках говорят, о тебе. Да только много их, где ж они все жить то будут?
И поняла ведунья, что ей странным показалось, когда осматривала владения свои в прошлый раз. Смешались свои и новоселицы, стройки вели, шумно в деревне стало, живо, куда не посмотри, что-то строят.
Пока гостил Леший у нее, облетела ведунья на соколе ясном деревню и внимательно присмотрелась. Семь домов уже поставили, и столько же начато было. Увидели местные мужи сокола знакомого и махнули приветственно рукой, Адарина и спустилась к ним. Ударился сокол о землю и спрыгнула ведьма, вернувшись к своему росту. Местные-то знали о умении таком, а вот заезжие шарахнулись в сторону, кто-то креститься начал, а кто-то и на ногах не устоял вовсе.