«Покажи им… покажи им…» - нашептывал ветер, закручивая слова с листьями.
- Что показать, Бог мой, - спросила ведунья подняв голову и подставив лицо под срывающиеся капли дождя.
«Силу свою покажи… покажи им… силу покажи…»
Крупные капли не сильно били по лицу, и Адарина наслаждалась. Дождь она ассоциировала со свободой, из-за прохлады приходящей с ним. Промокнув до костей, она слушала шепот ветра и заветы предков. Вот они собирались чтобы обсудить строительство мельницы, вот обсуждали дружину князя, говорили о византийцах зачастивших на землю славян. Вот и Ярослав старец, сидит с ней у огня вечного для богов зажжённого, говорит о душе всего живого. Он же и из колодца ее вытягивал и всем показывал, как гордость и единое деревенское дитя. Смешались слезы с дождем, и заныло тоскующее сердце. Все рано или поздно уходят, но душа помнит.
Домашнее ведунью ждали и беспокойно сновали по горнице зажигая свечи.
- Родненькая, - запричитала Печиха опережая всех, - беда к нам пришла.
На ступеньках молодой Леший сидел, да от страха потрухивал.
- Дружина через лес мой идет, - сообщил он прискорбным голосом, - сразу к тебе поспешил.
- Дружина, - повторяя это слово, ведунья поднялась в комнату, понимая, что делать ей нужно.
5 глава
5 глава.
Надев одежды обрядные, Адарина напевая песню, осматривала свои лесные владения. Шло к ней в деревню дружинников тридцать, монахов пятеро, монахинь столько же, и с ними воевода. Загорелись ведьмины глаза, почернели губы шепчущие страшные заклинания, развезлась земля, заходила ходуном под ногами идущих, проваливалась ошмётками под копытами неповинных коней.
Прошла Адарина в зеркальную гладь, да не стала являться открыто, ходила вокруг гостей незваных кругом, с ветки на ветки, с макушки на макушку. То земельку в гостей кинет, заговоренную, то кровью брызнет с руки порезанной, то волос узлом завяжет. Видеться путникам всякое стало, то тени их хватали, то ветви деревьев страшилищем оборачивались, кони скидывали своих наездников, да спешили прочь убежать. Ветер песни навывал, и из теней руки длинные вылезали да хватали за ноги дружинников. Сколько бы не храбрились монахи, сколько бы не молились, да толку не было. Воевода бранился, да спастись было не суждено.
Несколько часов изводила ведьма путников, пока обессиленные, напуганные до седых волос, они безвольно не отдались во власть болот и не испустили последний дух. Спустилась Адарина с высоты, спустился с ней сокол и Люциус, собрала она души усопшие, прочитала заклинание, и Матушка -Земля бережно укрыла своим покровом гостей.
Помолилась Адарина на все четыре стороны света, поклонилась Матушке-Земле, поклонилась Отцу-Небу, да воротилась домой, пешком прогуливаясь. Люциус следовал за ведуньей по пятам, да любопытствовал, как дитя.
- А что ты, милая, не собрала головы их для коллекции? Али не нужны они тебе?
- Не в этот раз, - покачала головой Адарина, - другие цели я преследую.
- Жутко интересно, - расплылся в улыбке кот и исчез в легком лесном тумане, сообщить хозяину, что для его услады приготовлено много душ.
Ведунья проверила лес, перепрыгнула ручей, да и вернулась домой. В горнице было тепло и светло, все ее ждали, все за ней наблюдали в зеркало дивное.
- Вот и славно, что не мечом с ними сражалась, - кивнула Печиха, завидев ведунью на пороге, - а то сил магических много, а она взяла привычку головы рубить!
- Не ворчи, - цыкнул на нее Домовой, и погладил по руке свою ведунью, - молодец, милостивая, хорошо поработала.
Домовой помог ведьме омыться, да в одежды простые перевоплотиться, расчесал косы ее спутавшиеся, и обруч серебряный на голову надел, предварительно заговорив его.
- Это чтобы голова тяжелой не была, - улыбнулся, старичок.
Вместе они переложили шарики душ в ларец позолоченный, да взяла несколько ведунья и для своих домочадцев. Домовой двумя полакомился, да Печиха, остальные по одной получили. Лешие, насытившись, отдохнув и наказ получив, за лошадьми присмотреть, в лес вернулись.
Сама же ведунья приготовилась господина ждать, да поднялась в почивальню свою и вздремнула малость. А как открыла глаза, так и господин ее рядом был, голову свою на грудь ее положил и в зеркало в отражение смотрел. Множественные руки-тени, шарили по комнате, словно выбраться желали, да возможности такой не было.