Но вернемся в горницу, где молодой леший не знал на чем взгляд остановить, сгорая от любопытства и удивляясь ведьминому богатству. Печиха хоть и ворчала, но гостям рада была, еды всегда много готовила, да похвалы ждала, не скромничая как девица.
- Что-то шкворчит так забавно и аппетитно, - вытянул худую шею Леший молодой, пытаясь из горницы увидеть, что готовит Печиха.
- Мясо жарится, - ухмыльнулась сущая. Помнится как она удивилась, когда Адарина впервые пожарила мясо. Местные только на вертеле его жарили, на открытом огне, а ведьма по-особому, травками обмазала, в луке с уксусом подержала, да на сковородке до корочки обжарила. Ох сколько тогда спору было у Домового с Печихой, думали уж и дружбе их конец пришел.
Пока Леший подглядывал за кухаркой-мастерицей, ведунья поднялась в свои покои. На кровати развалился огромный черный кот, наблюдатель господина и любимец избалованный ведьмы нашей.
- Люциус, ты хоть переворачивайся изредка, а то пролежни появятся, милый, - погладила его девушка и чмокнула в усатую, довольную морду.
- Не будут, - мурлыкнул кот и потянувшись перевернулся, чтобы наблюдать за хозяйкой, начав напевать громкую мурлыкающую песню.
- Люциус, спокойней будь, милый, сбавь громкость, пожалуйста.
Умывшись и пригладив волосы, ведьма провела мокрой рукой по зеркальной поверхности. Тут же ее отражение исчезло, а перед не предстал лес, из которого Леший молодой пришел. Там, где заканчивался ее лес, проходил небольшой ручеек, он-то и делил лес на ближний и дальний. Если лес ведьмы был хвойный, то лес Лешего, был смешанный, потому и более плодородный. Ведьма сразу поняла, что за напасть пришла в лес – люди, иноверцы. Костры жгли, ничего не щадя рубили деревья, дичи наловили, сколько не съедят. Нашествие иноверцев было дело частое, потому поселения и образовывались в глубинках, чтобы сложнее добраться до них было.
- Чужие они, - промурлыкал Люциус. - Горя от них жди, да беду. Боги у них другие, не приживутся с нашими.
- Вижу, Люциус, вижу, - ведьма тяжело вздохнула, понимая, что не отвертеться ей, и нужно выполнять свой долг.
Сняла она с себя сарафан и ночную рубаху, омыла тело мокрой тряпкой.
- Пойдешь на бой, ведунья, - Домовой не по-стариковски легко поднялся по ступенькам в ее покои и тут же начал помогать собираться, как делала всегда.
Была у ведьмы особая одежда для ритуального боя. Ночная рубаха расшитая не красными нитями, а черными, и сарафан с кафтаном черный, но расшитый красными нитями. Узоры обережённые были вышиты на нем, каждый стежок заговоренный. Повязал Домовой нарукавники расшитые, да подал сапожки кожаные. На пояс повесили сумочку с ядами и каменьями, и ножны для меча ритуального, а рядом кинжал. Из сундука Домовой достал кокошник, расшитый гранатами и шипами. Закрепив его на голове, Адарина расплела косу и разложила волосы по плечам. В отдельной шкатулке ведьма достала маску из человеческого черепа, которая скрывала половину ее лица. Заключительным штрихом была красная вуаль, как у невесты, которой ее и покрыл Домовой.