С первыми петухами пара закончила омовение и вернулась в дом. Демон надел чистую одежду, что хранилась в специальных сундуках в отдельной комнате и выпил ковш чистой родниковой воды. После чего проспал до восхода солнца в покоях ведьмы, пока она вышивала новый сарафан, сидя у окна. И было непонятно, толи спит демон, толи наблюдает за ведьмой. И смотреть было на что, хороша была ведунья, загляденье, как хороша. Нужно заметить, что за все время службы, демон ни разу не взял ведьму, ласки позволял себе, прикосновения, да и то только потому, что считал ее самым дорогим и ценным своим приобретением. Демоны вообще мало интересовались как плотскими утехами, так и чистыми душами. Так уж повелось, что им жителям Нави, Приходилось голодать, пока кто-то не догадался попробовать душу человеческую, тогда и получил он насыщение и возжелал большего. И наказал их бог единый, сотворивший мир, Бог Отец. Не могут демоны убивать и поедать души, но могут заключить договор с человеком, что будет убивать и собирать для них души. Но не все ведьмы обладали чистыми помыслами и готовы были службу служить, кто-то впадал в неистовство, а кто-то не мог и меч ритуальный поднять. Потому найти ведьму считалось даром, и берегли демоны своих ведьм, своих служительниц.
Адарина же не раз убеждалась, что демоны и люди в действительности жаждут только двух вещей: власти и славы. Но все это есть только у Бога.
Демон покинул жилище ведьмы, когда солнечный блин растопил туман и первыми весенними лучами начал пригревать плодородную, но пока холодную землю. Деревенские жители во всю уже работали: кто скот выпускал с пастухами на поле, кто мельницу запустил, женщины на реку строем дружным ушли стирать, старшие печи топили, да хлеб ржаной пекли. Никто не скучал и рукам работу знал.
Осмотрела Адарина деревню с высоты терема своего и довольно улыбнулась, не деревня это уже была, а целый град. Гордость переполняла сердце ведьмы, и сложно ей было сдерживать улыбку свою. Прыгнув на месте на правой ноге, девушка уменьшилась до размеров цыпленка, села на спину сокола своего ясного и облетела свои владения, любуясь жизнью людей. Осмотрела она и лес свой, в котором кипела жизнь, стая волков заприметила свою покровительницу и завыла, медведицы выгуливали своих медвежат, зайцы сновали туда-сюда, кабаны тоже вывели свое потомство на прогулку, птицы заполнили лес звуками своего пения. Казалось можно было увидеть, как сама Матушка-земля дышит и улыбается.
Нравился Адарине этот мир и славянские боги, были они в дуновении ветра, в земле плодородной, в воде и в огне благодатном. Были они всюду и к ним можно прикоснуться.
Адарина вернулась в терем и спрыгнув с сокола вернулась к своему облику.
- Воротилась, милая, - улыбнулся Домовой, - у ворот тебя мужи ждут, напутствия твоего хотят, на реку идут рыбки наловить.
Адарина отдала Домовому кафтан теплый и спустилась к ждущим. У ворот ее давно уже стояла лавка, да стол, вот и мужи о чем-то спорили, и квас попивали.
- Утро доброе, мужи благочестивые, - кивнула ведунья выходя за ворота с сетями в руках.
- И тебе, ведунья, - встав с лавки поприветствовал ее самый старший, забирая сети. – Мы на реку собрались, подскажи нам, вверх по течению или вниз идти?
- Вверх идите, внизу медведица с медвежатами вам помешает. И осторожней будьте, кабаны с выводками тоже по всему лесу гуляют, не троньте пока.
- Да по что они нам, ведунья, своих полно. Соблюдаем наказ твой, души животных без надобности не губим, - серьезно ответил муж, поручаясь и за товарищей своих.
Рыбаки ушли на промысел, а ведьма решила отдохнуть и немного вздремнуть. Печиха, вновь хлопотала на кухне, запарила репу, тушила мясо, да выпекала хлеб. Банник ел сало с хлебом и щедрым пучком зеленого лука. Подвалец похрустывал сушками и попивал компот свежий, капустница и землерой уже трудились на земле, собирая первую зелень.
- Отдохни, родная, - улыбнулся Домовой сидя у окна с пяльцами. Любил он рукоделие и часто помогал ведунье расшивать ее одежду. Надо сказать, что ведьма никого не обижала, и все ее сущие ходили в дорогих одеждах и имели свой угол. Сейчас Домовой расшивал ворот рубахи нижней, что под сарафаном носили.
Разделась Адарина до рубахи, и легла, накрывшись одеялом пуховым, тут же Люциус из воздушной дымки возник, и притоптав хозяйку к матрацу, лег на нее сверху. Домовой с улыбкой цыкнул на хвостатого и мягким голосом запел. Песня его была о деревне Туманной, о красивой природе, о добрых людях в трудах своих проводящие дни.