Проснулась она от писка мышей, они-то и были ее ушами и глазами во всей деревне. Сидела парочка на подушке у ее головы, как только открыла ведьма глаза, так начался писк наперебой. Хмурилась ведьма от новостей нерадостных, не нравились ей слухи. Накормив вестников, ведунья умылась и надев сарафан, спустилась в горницу. Двери были раскрыты, и полная горница запахов съестных сводила с ума. Душицы прикрыли ворота, но было видно как мимо проходящие пытались заглянуть к ведьме во двор. Запыхалась Печиха совсем и ведунья сама встала у печи оладушки овощные жарить, пока сущая компот прохладный попивала на крыльце. Ворота раскрылись, и женщина помахала рукой:
- Ведунья, я молока и сыру принесла, завтра масло занесу!
- Благодарю милостивая, - крикнула Адарина, и отерев руки о фартук, спросила, - чего хочешь, милая?
- Муж мой, дрова колол, да сильно руку порезал, подскажи что-нибудь!
Подумала ведьма, сходила с погреб свой и наложив в горшочек мази, прихватив несколько пучков трав и порошок счищенный с сухой коры и смешанный с сухой плесенью, отнесла это все к воротам.
- Домой придешь, завари траву и теплой омой рану. Если кожа где отошла, расправь ее, не бойся. Как омоешь рану, засыпь ее этим порошком, выжди несколько минут, и намажь щедро мазью, а после тканью обвяжи. На ночь повтори, и утром, как проснешься.
- Благодарю милостивая, - дрожащим голосом говорила женщина, и ведьма заподозрила неладное.
- Много крови вышло?
- Много, очень много, аж посинел весь.
- Тьфу ты, - ругнулась ведьма и в дом побежала за настойками. – Вот эту пусть выпьет ковш, не жалей. Давится пусть, но пьет. А вот эту на ночь дашь. А это вино, давай по чашке, каждый час, чтобы не помер. Плохо будет, беги ко мне.
- Хорошо…
- Нечего трепаться, беги давай галопом, а то вдовой останешься!
Тут уж один подол засверкал, как женщина домой бежала. А ведьма переживала, не любила она похороны молодых, дурным знаком считала. Домочадцы уже за столом уселись, а Люциус хищно осматривал стол, в поисках лакомства.
- Дармоед хвостатый, - хлопнула его полотенцем Печиха, - что толку от тебя пушистый, одна шерсть вокруг!
- Работы у меня много, - обиделся кот и покрутившись вокруг себя, потерся о спинку стула, - ведьма вон какая шустрая, а мне поспеть за ней нужно, приглядеть, да вовремя господину доложить.
- То-то же, бесполезное существо, - хмыкнула Печиха и поставила рядом с усатой мордой мисочку сметаны.
После сытной и дружеской трапезы, Адарина переоделась в новый сарафан, накинула шаль на плечи, а на голову платок. Точь в точь, как рисуют к сказкам. Туман осел на землю и солнечные лучи пригревали землю, но воздух стоял еще холодный. Ведьма обошла свои владенья, осмотрела цветы что проклюнулись сквозь земную кору, приласкала еще спящие деревья. Курочки важно шли за своей хозяйкой, и были похожи на пышные караваи. Домашних курочек Адарина знала поимённо, и были они хорошими несушками, съесть их никто и не помышлял. Гуси шествовали следом не менее важно, со стороны казалось, что ведьма вывела хозяйство на прогулку.
Окончив осмотр, ведьма вышла за ворота и душицы закрыли их за ней. А в деревне жизнь кипела: на улице уже расположились бабки, да дедки и каждый продавал что дома разводил и сам делал. Было тут и мясо, и овощи, и соленья разные, и бублики медовые, и мотыги, и лопаты и все что душе угодно. Задумалась ведьма, что деревня выросла, пора бы уже и базаром обзавестись, и дружиной для внутреннего порядка, да и судейский совет заиметь. Вот только, как сделать это.
Гуляла ведьма по улочкам каменным, смотрела на дома, как терема, обрастающими новыми комнатами и все ей нравилось.
- Здравствуй, заблудшее дитя, - встретился ведьме священнослужитель. Как всегда, он в рясе своей был, украшениях церковных, и судя по мешочку с молитвы шёл, из леса.
- Здравствуйте, отче, - кивнула ему ведунья, - к вам путь держу.
- И что же дитя, тебе от меня нужно? – прищурился рослый мужчина с густой рыжей бородой. Мог он по доброму улыбаться, да во взгляде такая строгость и суровость сияла, если что не так будет, того гляди кулаком зашибет, али кадилом.
- Медок к чаю, - улыбнулась ведунья и пошла в ногу со священником. Так уж получилось, что только у него пасека хороша была и пчёл много, и меду.
Нравился ей батюшка, напоминал о жизни с бабушкой и как они вместе ходили в церковь, как на службе стояли и Богу молились, в которого Адарина не верила. Уже тогда, пятнадцатилетней отличницей, изучающей историю страны, она не понимала, почему народ отказался от веры своей, пусть и языческой, во благо другой вере, которую под язычество и переписали. Особенно злило ее, что это все произошло по любви к женщине. Считала ведьма этот поступок предательством, потому и любовь не воспела в своем сердце, дав зарок и не влюбляться вовсе.