— Давай-ка быстрее, ведьма, — сплюнул он прямо на порог. — Время не ждёт.
Я кивнула. У меня тоже были дела.
Прошло уже десять лет с тех пор, как переродилась злодейкой в нашумевшем в моём мире бестолковом романе «Влюблённые вопреки» для скучающих домохозяек, которым не хватало в жизни романтики. Короче, для кого-то вроде меня. В прошлой жизни мне было тридцать, а в этом при перерождении — только семь лет. Я не знала, кто и откуда та девочка, но фамильяр, бывший при ней, не оставил места для полёта фантазии. Кысь был хорошим советчиком и верным другом. Даже не знаю, как бы мне удалось выжить без него в мире, про который мне было известно просто ничего.
Звали меня теперь Далия: рыжая, кучерявая, конопатая, худая и с зелеными глазами. Короче, всё, как и положено стандартной ведьме, других в мире империи Лазурит и не бывает. По сюжету на своё восемнадцатилетие злая колдунья Далия повстречала в лесу наследного принца Валентина и влюбилась в него без памяти своим сухим и черствым сердцем. Пытаясь добиться его внимания, она перепробовала все способы… в том числе и приворот. Околдованный принц прожил с Далией около месяца, после чего силами крёстных фей злые чары были разрушены, и он вернулся в родной замок. А на следующий год у Далии родилась дочь — Лисия. После бегства принца Далия ещё много лет потратила на тщетные попытки навредить Валентину и его невесте Софии, дочери герцога Делфи, за что в конце концов её сожгли на костре, а маленькая Лисия была поймана и заточена в подземельях, где у неё был только один друг — старая и больная, с подпалинами от огня крыса по имени Кысь, приползавшая по канализации к девочке по ночам. Сколько раз читала эту книгу, мне было жаль Лисию, которая больше всех пострадала из-за безумной страсти своей матери. А вот самой Далии мне очень хотелось настучать по голове. И вот надо же было мне переродиться именно ей? Если бы я была Софией, невестой наследного принца, я бы могла спокойно пережить все нападения Далии и самолично вправить ей мозги, а потом приютить маленькую Лисию. Теперь же Лисия никогда не родится, потому что я не собираюсь связываться ни с принцем, ни с приворотным зельем. И честно говоря, мне немного жаль, что мы с ней никогда не встретимся.
До Вкопанного пришлось добираться пешком: мужики побрезговали подпускать меня к своей телеге и лошади. Сглажу ведь скотину — мне же совсем нечем заняться. Я давно привыкла к такому отношению и зла на дураков не держала, но было немного жаль, ведь лошадей я любила. Еще в прошлой жизни мне доводилось на них кататься по туристическим маршрутам. Я думала, что вот однажды соберусь и непременно присоединюсь к какому-нибудь конному клубу, займусь верховой ездой не в режиме мешка, а полноправного наездника. Конечно, это «однажды» так и не наступило. А теперь и возможности такой не было. Мне едва удавалось прокормить себя с Кысем, ни о каких лошадях и речи быть не могло. Да и на что бы я коня купила? И кто бы мне его продал?
— Заходи, — черный, у которого я забрала свежую курицу, стоял на пороге добротно сложенного деревянного дома. — Да без глупостей.
Очень хотелось ему ляпнуть в ответ что-нибудь остроумное, но я прикусила язык. Вкопанцы хоть и относились в целом довольно лояльно к ведьмам по сравнению с остальными сёлами и легко пользовались их услугами, но с опаской. А при первом же подозрении и сжечь могли. Ну, сгорит одна Далия, на опушке в лесу тут же заведётся другая. Сельчане даже не утруждали себя тем, чтобы запоминать ведьминские имена. Ведьма и ведьма. Ладно хоть порядковые номера не давали.
— Что у вас здесь? — деловито спросила я, перешагивая порог, и замерла.
На столе, стоящим посреди избы, лежала девчонка, совсем молоденькая, но бледная как смерть, и взгляд уже совсем пустой. Лежит, не шевелится, только свой огромный беременный живот руками обхватила и едва заметно поглаживает пальцем. Вокруг неё суетились бабы всех возрастов и поколений. Кто-то охал и ахал, причитал и жалел девочку, кто-то суетился, носил вёдра и полотенца, кто-то бился лбом в красный угол, читая молитвы.
— Чего вздумали? А ну вон отседова. Не мужицкое это дело — в бабьи дела лезть, — кинулась к порогу одна из них, размахивая полотенцем и явно намереваясь прогнать непрошенных гостей мужского пола, но увидела меня, обомлела, охнула и бросилась в красный угол лбом биться и молитвы читать вперемежку с причитаниями. — Ох, о-хо-хох! Что же это творится, пречистый, окаянную в дом приволокли-и-и!
Бабы вокруг разом подняли вой, заголосили, забегали из стороны в сторону, принялись соль искать, чтобы круг вокруг девчонки насыпать, а меня стали исподним обмахивать — так по их мнению можно было злые чары обратно на ведьму обратить.