— Теть Марь… тут такое дело… — бледная девушка вытерла покатившиеся градом слезы. — За зельем я… приворотным…
— И на черта тебе зелье посреди ночи?.. Я уж думала помирает кто… — забурчала ведьма, понимая, что с местными деревенскими упырями ей выспаться не получится.
— Люблю я его… а он… Тоську любит… Мотри дочку… а мне… без него… жизни нет… — всхлипывала худенькая босоногая девчонка, стоя на росистой траве.
— Ну твою ж… ладно, иди к двери, только тихо, не кричи. У меня человек больной спит и собака большая. Не тронешь — не укусит.
Посвящать юное страждущее создание в то, что человек — воительница, а «собака» на самом деле волкодлак, Марья не стала. Иначе по утру в деревне визгу будет… начнут требовать, чтоб волкодлака выгнала. А куда его раненого? Свои ж загрызут, чтоб не мешался.
— Так, я пока тебе просто чайку заварю. Ромашкового, — Марья помахала пучком травы перед носом зареванной дурехи. — А ты сядь и подумай, на кой-хрен тебе сдался навеки привороженный мужик. Уйти ты от него не сможешь, как и он от тебя. Вот вдруг повзрослеешь, годков через пять встретишь достойного, рукастого…
— Я Тиииихонааа люблююю! — заголосило пятнадцатилетнее чудовище, и с угла в тон завыл волкодлак.
— Ну твою ж дивизию! — цыкнула на девчонку Марья. — Яра, я же просила не орать. Ночь на дворе, люди спят. А Тихон, это тот высокий белобрысый дурачок с балалайкой?
— Он не дурачок! — уже тише всхлипнула девчонка и снова залилась слезами.
— Так, ладно. Сиди, пей, думай, — Марья сунула в руку безутешной влюбленной кружку с едва теплым валерьяновым чаем. — Думай вот о чем: твой Тихон — дурья башка. К делу не приучен, знай на своей доске бренькает. Ни в хозяйстве тебе не поможет, ни с детьми. Ты же знаешь, что если я его приворожу к тебе, тебе придется выйти за него замуж? Детей ему родить?
Ведьма приподняла за подбородок лицо девочки и всмотрелась в него при смутно мерцающем свете свечей.
— Угу, — согласно кивнула та.
— Отлично. А теперь подумай, что ты будешь делать все совершенно одна. Я вот без мужика и без детей, и то еле управляюсь. Видишь, какой дом старый? Забор покосившийся? Вот… А у тебя в сто раз хуже будет, поскольку чужой мужик по доброте душевной не оплатит тебе ремонтом за зелье от боли в спине. Сама будешь и пахать, и садить, и рожать постоянно. Оно тебе надо, вот скажи?
— Нет. Но я его так люблю! — черная коса расплелась, и алая ленточка скользнула девчонке на колени.
— Эх, молодежь… — крякнула ведьма, поднимаясь с лавки. — Давай так… дам я тебе щепотку порошка волшебного. Он вещие сны вызывает. Если приснится этой ночью твой Тихон — так и быть, сварю зелье. Если кто другой — жди его, суженого своего. А если ничего не приснится, значит не определена еще судьба твоя, жди год, через год еще раз попробуешь увидеть суженого…
Яра согласно закивала. Марья хитро улыбнулась и отсыпала в ложку несколько крупинок сонного порошка. Девчонка уснет крепким сном и продрыхнет до утра. А утром уж придется отправить это чудовище к матери. Бедная женщина наверняка волосы рвет, убиваясь о пропавшей кровиночке, а эта… дуреха у ведьмы приворотного зелья просит…
Уложив согласную на сон с милым Ярку на лавке, Марья сплюнула в ночное ведро и тяжко вздохнула. Тяжела жизнь ведьмы, но что поделаешь?
Глава 5. Задачка проясняется
Проснулась Велена, наверное, так же, как и заснула. То есть с гудящей головой и желанием убить что-то мерзкое, визгливо воющее. Ибо даже волкодлак сие делал весьма мелодично! Вот и получилось, что встала она, а точнее — грохнулась на пол, взвыл разбуженный кот, упавший вместе с ее ногой и не нашедший ничего умнее, чем впиться в конечность всеми когтями. А первым, что она увидела, убрав с лица выбившиеся из косы волосы, было, собственно, уже далеко не раннее утро и пялящийся на нее в полном шоке волкодлак.
Причина побудки повизгивала во сне на лавке. У стола суетилась ведьма, вымешивая тесто на хлеб.
— Ну что, с добрым утром, — буркнула Марья, от души сдавливая ни в чем не повинное тесто. — Дурочку не трожь, сейчас кошмаров насмотрится и перехочет всяких идиотов пичкать приворотным зельем. Я вестника ее мамаше послала, надеюсь, догадается, что девчонка у ведьмы, а не утопла в болоте. Ой, бабы дуры…
— А что стряслось то? — малость ошарашенно выдохнула Велена, косясь на это недоразумение и, отложив на печку меч, принялась расплетать косу одной рукой и рыться в сумке другой. Нет, с одной стороны, ладно, люди реально творят глупости… Да уж. Расческа была найдена, Тишка благополучно заткнулся и сам отстал от ее ноги. — Это из-за ее воплей о любви мне бордель снился?