— Я после вашей шавки убирать не буду, поэтому встречу организовывайте, пожалуйста, где-нибудь за пределами двора, — буркнула ведьма, красочно представляя лужи и горки собачьего дерьма, наделанные в ее доме. Поморщилась от таких перспектив. Как-то ей удалось и Тишку выдрессировать справлять нужду на улице, и да Вовчик с этим вопросом разбирался самостоятельно. Тишка, конечно, будучи мелким котенком, сильно дурил, но получая регулярные оплеухи, научился нести все хотя бы во двор.
А Велена подумала о том, что ей, по сути, тоже меньше всего хотелось бы видеть здесь гнусную остроухую скотину.
Подумав и покрутив многострадального зайца в руках, ведьма решила:
— Вымачивать слишком долго, тут хоть бы успеть запечь. У меня уже глаза слипаются, — и в подтверждение этого факта широко зевнула, слегка прикрыв рот рукой.
— Можно стушить в молоке, так тоже должно быть вкусно, — в тон ей зевнула Велена, едва не затыкая себе рот кулаком. — Знаешь, когда меня в лютне* затащила под лёд королева упырей, я думала, смогу выпросить себе две недели на восстановление. Но всем оказалось плевать и на полученную болезнь, и на выполненное задание. Так, будто это совершенно обычно, когда человек справляется с чем-то, по идее непосильным, а в награду получает: «Это твоя работа, тебе за это платят!», — она не знала, почему захотелось пожаловаться. Просто извечная бабская натура взыграла. Наверное…
— Попробую стушить, я еще так никогда зайцев не готовила, — ведьма со вздохом посмотрела на самый большой занятый молоком горшок, отлила на глаз часть молока в горшок поменьше и сунула туда зайца. Молока все же оказалось многовато, и оно немного выплеснулось на стол. Марья вытерла его тряпкой и задумчиво кивнула на слова Велены. — Можешь спокойно быть здесь столько, сколько нужно. Пока не вылечишься или… не захочешь уйти сама. Я никого не держу, но никого и не прогоняю.
На эти слова Велена лишь тихо хмыкнула, скручиваясь в комочек поплотнее.
На всякий случай посолив молоко — была у нее такая слабость недосаливать еду, Марья сунула горшок в печь и уселась на лавку, задумчиво коснулась краешка своей рубашки.
— Если тебя где-то не ценят, следует покинуть это место. Мне бы пригодилась… компаньонка, — слегка усмехнулась она, вспоминая давние слова своей наставницы.
«Став ведьмой, ты будешь всегда одна. Люди будут держать тебя рядом, всегда рядом, но никогда вместе. Ты удобна до тех пор, пока не случится мор или не придут враги. Тогда ты тоже станешь удобной… чтобы им было на кого навесить вину. Они никогда не скажут, что мор возник из-за куч мусора, в которых расплодились крысы, разносящие болезнь. Люди никогда не признаются, что сами являются причиной своих бед. Зато они всегда радостно свалят все проблемы и беды на ведьму, и тогда весело заполыхает еще один костер. Будь готова к одиночеству и к тому, что однажды ты поплатишься за свой дар…»
— Было бы здорово, — мечтательно вздохнула воительница, прикрывая глаза. — Знаешь, в больших городах много ведьм, но зачастую молоденьких и совсем зелёных. Это потом они уходят прочь, понимая, что люди их не любят. Уходят в свои лесные общины или у них получается устроиться при какой-то деревушке, — грустно проговорила девушка, стараясь не кашлять. — Случился как-то у нас в городе один… казус. Одному богатенькому сынку показалось, что за доступной девкой не обязательно идти в бордель, и он прихватил первую попавшуюся на улице. Что было дальше — понятно. Но девчонка оказалась ведьмой. Поправила рваные юбки… И прокляла высокородную падлу так, что он слизнями срать начал. Понятное дело, что ее отследили и на костер. Тогда мне без особого труда удалось её прямо из тюрьмы вывезти к лесному ковену. А у них свои законы. Да… А меня подловили у родной гильдии. Шеф сдал со всеми потрохами. И не потому, что законопослушный. Плевать ему на всю эту кутерьму. Просто тем утром я его шавку в окно выкинула. Вот и вышло, что светил мне костер или каторга… — она перевела дух и содрогнулась. Да, откровений может и многовато было, но все же…
Глава 8. Становление
— Однако, история, — протянула Марья, взглянув на пригорюнившуюся воительницу. О том, что законы большого мира властьимущие крутят, как хотят, она знала. Но чтобы приговаривать человека к казни только за то, что он хотел восстановить справедливость… Да уж… слов нет.
Может, поэтому Марья и жила в лесу с самого начала. Не искала прелестей большого мира, не ждала славы или призвания. Не ожидала благодарности за свои деяния. Ей не было нужды идти к людям. Это людям нужна ведьма, и люди сами к ней шли. А все остальное… что ж, оно не важно. Ведьма искренне порадовалась, что ей не довелось пережить то, что пережила та девочка… Она видела как-то изнасилованную женщину… это было очень давно, и всех подробностей уже было и не вспомнить, но глаза той женщины ведьма запомнила навсегда. Они были мертвыми… Мелкая девчонка, увы, только через много лет поняла, что именно тогда произошло во вроде бы тихой деревне. Но к тому моменту всех участников неприятной истории уже не было в живых. А у Велены все произошло совсем иначе. И от этого было грустно.