— Ведьмы тоже женщины, — буркнула Марья, вырезая очередной колышек. — Выкашливай давай, плюй в ведро, — кивком она указала на стоящее в прихожей, немного грязноватое ночное ведро. — Нечего в себе держать всякую гадость. И не глотай сопли эти, только еще больше отравишься.
Колышки получались разномастные, но хоть такие. Ведьма пересчитала — получилось два десятка. Что ж, эти отдаст кикиморам, как зачарует, а для остального попробует выпросить у лешего еще осины. Ну никак не планировала она оборону против нечисти! Вздохнув, Марья пошла заваривать вербену и мысленно прикинула, как можно аккуратно нацедить своей крови, не потеряв при этом работоспособность руки.
Велена, откашлявшись, тихо вздохнула, проследив за взглядом ведьмы.
— Потому я и сказала первым делом о серебре. Кровь ты из своего тела безболезненно не выцедишь… — вздохнула воительница опять и, окинув Марью внимательным взглядом, слабо улыбнулась. — Кровь можно брать с вены, аккуратный прокол — и выцедишь в чашку, сколько нужно. Но этот метод хорош для единомоментного взятия крови. Он не наносит серьезного вреда, если действовать с умом… М-да… Идей нет.
— А чем кровь в пальце не годится? — спросила ведьма, рассматривая собственную пятерню. Решилась пожертвовать левой, поскольку правая еще нужна была. — Проколю палец, нарисую руну и готово.
— Палец можно колоть, если нужно немного крови и сразу. То есть, представь себе, сколько капель можно выдавить из одного пальца? А когда не получится, ты что, будешь ковырять другие пальцы? — воительница иронично улыбнулась. — Тогда твоя рука надолго потеряет работоспособность!
— Печально, — выдала ведьма и решительно выплеснула в чан варево с вербеной. Густой ядреный запах наполнил избушку. Марья поморщилась и принялась забрасывать колышки в кипяток, стараясь не попасть брызгами ни на себя, ни на Велену, ни на вездесущего Тишку, вылезшего поглазеть на бесплатное представление. — Ну тогда нацежу в чашку и буду мазать колышки кисточкой, — усмехнулась она, представляя себе этот идиотизм. Чем только не доводилось заниматься рядовой ведьме…
— Если найдется ещё одна кисточка, то я могу помочь, в конце концов, амулеты простейшие и раньше были известные всем охотникам на нечисть и ведьмам-хранительницам! — доброжелательно предложила Велена, радуясь, что в ответ на свое замечание не получила ушат словесных помоев и вопли: «Я ведьма, мне виднее!». Прецеденты были, и Марья крайне выгодно от них отличалось.
Велена внезапно поймала себя на мысли о том, что они действительно могли бы стать подругами. Довольно глупое, по мнению самой воительницы, чувство…
— Где-то что-то было, — ведьма метнулась к полкам и зашуршала пакетиками, баночками, кулечками и горшочками с добром. Чихнула, отфыркиваясь от пыли. Ну и куда она засунула эти проклятые кисточки? Не далее как в прошлом году руны доброжелательства рисовала одной бабенке со скверным характером… Полки, увы, ничего не дали, и Марья перешла шуршать в сундуке. — А, вот, нашла! — крикнула она, едва не нырнув в сундук с головой. Зато удалось нырнуть Тишке, радостно облизавшему кулечек с валерьяной. — Брысь, босота! Не для тебя траву собирала, не тебе ее и слюнявить!
Кот был бесцеремонно выдворен из сундука, а в кулаке ведьмы оказались зажатыми три кисточки. Одну пришлось вернуть обратно, поскольку волкодлак и Тишка рисовать уж точно не умели…
— Пожалуйста, — Марья подала кисточку следовательнице и приступила к самому неприятному действу, а именно к полосованию ножом собственной левой ладони. Чиркнув хорошо наточенным прокаленным в огне ножом по коже, она сморщилась и позволила крови свободно вытечь в чашку. Работенка предстояла… скверная. И как эта воительница каждый день выдерживает такое напряжение?
Велена же стояла рядом с чистой тряпицей наготове, и когда набралось визуально нужное количество, смочила мягкую, сложенную раз в шесть, тряпочку в загодя поставленном спиртовом настое, а затем быстро принялась четкими и отработанными движениями перевязывать. Что-что, а это с ее-то деятельностью уметь было необходимо. Очень скоро рука была аккуратно перевязана, и не осталось торчащих ниток и хвостиков.