— В порядке — и главное! — вздохнув, буркнула Велена и двинулась к ещё живому, пришпиленному к земле парню. Жить ему осталось не долго, но… — Марь, ты можешь мне смешать хоть на коленке зелье, чтоб он не сдох тут за секунду, стимулятор какой? — мягко вопросила она, присаживаясь рядом с бешено вращающим глазами раненным. Он явно не видел, что сталось с его напарником, но понимал, что ничего хорошего. — Милый, может хоть ты скажешь, что вы тут делали? — мягко проворковала она, но адепт явно не обманулся.
— Ведьму пришли резать. Пенек сжечь, — резко ответил враг, гневно кусая губы. Да, он явно не ожидал такого исхода…
— У меня есть… немного спиртовой настойки, — булькнула флягой в сумке ведьма. — Но я думала лешему отдать. Не знаю, поможет этому или нет… Лучше б его добить и все.
Марья искренне сомневалась, что так этот странный тип все и выложит. Не пытать же его ее зельями и стимуляторами, в самом деле? Хотя… спиртовая клизма кому угодно язык развяжет…
— Вы все равно все сдохнете! И лес ваш, и старая деревня! — заблажил адепт, и Велена едва не умилилась.
— Все умирают, малыш! Вот только мне уже и не нужно ничего знать, вы и так заработали такой приговор, что вас теперь резать будут, как курят! — ответила она, не убирая улыбку, и спокойно провернула в грудине меч, и резко вытянула наружу, выкручивая из рваной раны куски ребер и лёгочной ткани…
— Владыка леса не в обиде за совершенные мною убийства? — уже куда более нормальным голосом вопросила девушка, тряпкой отчищая меч от чужой крови.
— Благодарствую за подкорм, — прогудел леший, и земля утащила второе тело. Снаружи остался только рыхлый слой дерна и вывороченная трава, достаточно быстро встающая на место.
Марья прикрыла рот рукавом при виде такого зрелища. Нет, тошноты не было, привычная к ранам ведьма переносила это спокойно. Добивало другое — абсолютное спокойствие следовательницы и непонятные вопли адепта. Они, конечно, все умрут. Все живые существа умирают, чтобы пройти круговорот веществ в природе и снова стать другим уже существом. Тела разлагаются в земле, кормят червей и личинок мух, черви удобряют землю, рыхлая удобренная земля питает все растения, растения питают собой животных и людей. И ведьма знала это прекрасно… она не понимала, зачем ей угрожать смертью, поскольку смерти не боялась. А вот решительный взгляд и злобная морда адепта ее пугали уже всерьез. Эти люди были уверены в своих заблуждениях и служили злу… И это было ужасно.
— Вот и зелий не понадобилось, — буркнула Марья и от души приложилась к собственной фляжке. Вообще, весь этот дурной день так и предлагал напиться и забыться.
— Не нервничай, Марь. Все живут столько, сколько могут. Пытаться сделать так, чтобы кто-то жил меньше… Довольно мерзко, — вздохнула Велена, сочувственно покосившись на ведьму. Да уж, неприятная ситуация! Считай, вмешала в грязную историю нормальную женщину. Действительно, сие получилось паршиво. — Знаешь, они убили много людей. Не знаю, хороших или плохих. Но они это сделали не ради защиты, а ради черт знает какого ритуала, — уже тише проговорила она, подходя к Марье и плюхаясь рядом на траву. Грудина опять ныла…
— Да мне их и не жалко… — ведьма протянула воительнице флягу. — Выпей, хуже точно не будет. Мне за державу обидно.
Велена, в ответ качнув головой, благодарно приняла флягу и от души глотнула невкусную, неприятную и жгучую на ее взгляд гадость. Невкусно, но что-то в этом есть…
Марья вернулась к своим колышкам, размотала и так порезанную ладонь, немного помяла, поморщившись, а потом стала макать палец в кровь и коряво рисовать руны. Хоть что-то она могла сделать и делала, пытаясь не быть бесполезным куском мяса, который нужно защищать и лелеять. Ничего, не впервой. А придет домой — попробует сделать те самые боевые зелья, и пусть им всем не поздоровится от них.
— Спасибо. И не кори себя. Знаешь, мне вот наоборот, было бы стыдно, если бы тебе тоже пришлось сражаться, — невесело улыбнулась следовательница и протянула флягу самогона обратно, очень радуясь тому, что не возникло вопросов по поводу увиденного боя. Да, любая деревенщина кинулась бы с расспросами и с живой бы с нее не слезла, а эта… Всерьез пригорюнилась, похоже.
— На здоровье, — Марья продолжила марать колышки кровью, засунув флягу обратно в сумку. Она почти не ощущала боли в руке, только грусть и какую-то непонятную глухую тоску. Была бы волком — отошла бы и завыла. Но она человек. А потому просто делала свою работу, привычную, естественную и очень необходимую.