— Хм… Ну, это как посмотреть, — задумчиво протянула Велена. Если не тупить, они ее не убьют. А вот сведений интересных она получить может. — Вот вы, например, как связаны с тем стукнутым на голову типчиком, который затеял весь этот бред?
— Бред?! Мой сын — гений! Он самый лучший и достоин быть владыкой королевства, не то, что этого жалкого леса! — опять завизжала баба. А следовательнице стало смешно. А ещё очень обидно за Марью и лешего. Ведь для них этот «жалкий» лес — все.
Но стоило хорошенько подумать. Ведь подчинить ее пока не могли, а убивать тоже было не с руки.
Марья бежала достаточно тихо, трава хорошо глушила шаги. Зато вопли какой-то дуры услышала прекрасно и сразу замедлилась. Выскочить на полном ходу прямиком в лапы некросов у нее не было ни малейшего желания.
«Мой сын — гений!» — м-да… а губозакаточную машинку у гномов купить не хотите ли? Марья бубнила себе под нос матюги. Трупаки великолепно перебивали любой запах, а вопли бабы — шорохи и звуки. Даже всю живность распугала, балда эдакая!
Присев за пышным кустом, ведьма перевела дух и полезла в свою великолепную торбу с зельями. Да уж, давненько она так не бегала. Вот пригласила следовательницу и началось… А с другой стороны, не будь тут следовательницы, Марью бы уже давно скушали, поскольку что может быть слаще ничего не подозревающей ведьмы?
Пальцы нащупали какой-то горшок и Марья радостно достала первый снаряд. Ну что ж, пусть поорут, а партизаны повоюют… Припомнив историю эльфийско-человеческой войны, которую вдолбила ей в голову наставница, ведьма ухмыльнулась. А потом решила, что хуже не будет. И зашептала заклинание роста. Коряво? Отлично! Пусть коряво растет все, что только может расти. Магия жизни, нате, кушайте. Главное, растите медленно, не спешите, не спугните…
Вокруг полянки, на которой устроилось собрание из некромантов, нежити и феи, зашевелилась трава. Намного медленнее, чем могла бы. Она постепенно разрасталась, замыкая круг и двигаясь внутрь.
А на поляне тем временем происходило то, что просвещённая по городским понятиям Велена неприкрыто готова была назвать трагикомическим фарсом.
Пока она стояла, с каменной физиономией глядя на окруживших ее умертвий, визгливая мамаша громко доказывала, что ее сын лучший во всем мире и все, кто так не думают, есть еретики, достойные высшей кары…
Тем временем травка вокруг разрасталась, неспешно так, ненавязчиво. Даже Велена не могла почуять сквозь некромантскую вонь тонкий ручеек ведьминой магии. Но у нее, в отличие от находящихся поблизости условно разумных балахонистых типов, мозг был. Ну, то есть, соображал.
— Хм, знаешь, я случайно побывала в его голове. И не нашла там ничего гениального, — с самым спокойным видом ответила воительница. Ну, собственно да, баба эта визжала так громко, что слышали все, кому было надо. Ну и глава всего этого парада умалишённых тоже явно был не далеко. Но Велена предпочитала отвлекать на себя все внимание, пытаясь в свою очередь понять, что же задумала ведьма.
Тем временем трава медленно подползала к участникам действа, почти незаметно стелилась по земле, обвивая ноги умертвий. Этих нужно было убирать в первую очередь… Марья рассматривала визгливую бабу сквозь ветки куста и думала о том, что зря эта дура вообще рожала своего сына. Вот не было печали… И если ее сыночек такой замечательный, как она рассказывает, то почему же он топчется в богами забытом лесу в компании отморозков, а не бежит по карьерной лестнице в гильдии некромантов? Там такие нужны…
Стебли травы прочно обвили ноги умертвий и… начали прорастать внутрь их.
— Прах к праху, — усмехнулась Марья, стискивая в ладони заветный горшочек. А потом трава добралась и до тетки, как раз немного взявшей паузу. И новая ее фраза потонула в сплошном визге, поскольку стебли травы, уже ни от кого не скрываясь, выстрелили вверх, пробивая грузное тело.
В тот же миг вперёд, к некромантке, взметнулась Велена, смахивая голову женщины лёгким, скользящим ударом меча. На излёте раскроив живот одному из кинувшихся было к ней дуболомов, и лёгким кувырком по копошащейся траве уходя от выпущенных умертвиями стрел. Но от брошенного вторым подыхающим в траве отморозком кинжала она увернуться уже не смогла. Точнее… Тяжёлое лезвие не пробило ей шею, не вонзилось в глаз, а лишь оцарапало скулу. Но в следующий миг лицо полыхнуло болью, кожа потрескалась, взялась коркой, чудом не задевая глаз, но лицо невольно перекосило, похоже, жгучеяд повредил лицевой нерв…