— Что — то Верг поднапрягся. Скорчился, как от мороза, — бархатный, но в тоже время властный голос раздался из одного балахона, заставив людей в скафандрах обернуться. Киллиан не мог поверить своим глазам: Вергилия, каким он его помнил, больше не существовало. Серебристый наконечник стрелы, в поверхность которого можно было смотреться, как в зеркало, исчез, уступив место самой совершенной форме космического аппарата. В десятке метров от разношёрстный группы застыла серебряная сфера. Совершенство и простота. Не было видно ни опор, ни других удерживающих приспособлений. Трап, только что позволивший людям спуститься на поверхность планеты, уже начал втягиваться в новое, видоизмененное тело корабля. Казалось чудом, что сфера стоит на месте, а не катится вперед, угрожая раздавить зазевавшихся созерцателей ее красоты.
— Нервничает немного. Отвык от твоего общества, вот и принял боевую форму, — Айзек непринуждённо махнул в сторону сферы.
Один из встречающих поднял руки и скинул с головы капюшон балахона. Бритая почти на лысо голова переходила в широкий лоб, под которым располагались два черных пятна глаз. Прямой нос, увенчанный широкими бровями, спускался к узкой полоске губ, которые были растянуты у лёгкой улыбке. Массивная, закрывавшая почти всю шею борода в нескольких местах отливала серебром седины. Между бровей мужчины виднелась небольшая татуировка. Что — то похожее на крест, только с полукруглой поперечной планкой. Над крестом располагалась точка. Казалось, будто крохотный человек вскинул руки в воздух, направив их к точке в небе. Мужчина ещё шире улыбнулся, породив ворох морщин в уголках своих глаз:
— Я смотрю, не один Вергилий нервничает. Неужели ты думаешь, что этот контрацептив, на тебя натянутый, остановит мой нож.
— Прежде чем ты до меня достанешь, я тебе пару затрещин уже выпишу. Или могу ещё одну звезду на лоб поставить.
Айзек резво взметнул руки к голове и скинул шлем, бросив тот на землю. Киллиан увидел улыбку на лице Эпоса и немного расслабился. Когда же двое мужчин принялись брататься, единственным тревожным для юноши фактором оставался провожатый бородача. Второй встречающий продолжал кутаться в балахон, скрывая свое лицо.
Глава 5. Часть 3. Гнев аргонавтов
Жаждущий отпрыгнул в сторону, уклоняясь от сгустка плазмы. Среднего роста, жилистый, с неброским лицом и черными коротко стриженными волосами, он являл собой образчик почти идеального кандидата. Жаждущие справедливости — так Флегий звал своих "детей", ещё не прошедших последнее испытание. Пустая ниша, расположенная в некогда складском помещении, представляла собой подходящую для ритуала арену. Четырехметровые стены опоясывали почти ровный круг, в который поочередно выходили претенденты. Соперником их были не хитроумные ловушки и роботизированные тренажёры, их экзаменовала сама планета. Бирюзово — чёрная биомасса слабо фосфоресцировала в специальном проеме, расположенном в центре круга испытания. Хозяин планеты великодушно позволял людям находиться на ее поверхности из — за какой — то мистической, можно сказать, потусторонней связи, роднившей его с Флегием. Неведомо как Великий отец смог постигнуть непостижимое и наладить разговор с безмолвным. Планета прислушивалась к Флегию, она ему помогала. В финальном испытании эта помощь могла обернуться смертью для каждого жаждущего. Образы, воссозданные бирюзой, иногда именуемой Страхом, принимали экзамен у людей. Призраки, отражения людских кошмаров и страстей, полные ярости, а нередко и гротеска, обретали плоть, воссозданные непостижимыми ресурсами Кродхи.
Кандидат наконец — то выхватил нож — единственное оружие, доступное жаждущим на последнем экзамене в доме флегийцев. Ножны, расположенные за спиной у согнувшегося в хищной позе мужчину, исторгли сияющее лезвие. Специально заточенный метал светился на фоне черных одежд флегийца, заставляя призрак сконцентрировать на нем все свое внимание. В этот раз планета породила поистине грандиозного соперника. Матово — черный корд выставил в стороны две плазменные турели, выцеливая постоянно менявшего свое положение человека. Призрак отличался от настоящего механоида лишь непропорциональным размерами. Образ корда, поглощённый когда — то планетой, "подрос" до трёхметровой высоты. Ни отсутствие оружия дистанционного боя, ни исполинские размеры соперника будто бы не смущали кандидата. Жаждущий перемещался, не позволяя сгустками ионизированного газа решить исход испытания в пользу чужого. Его лицо, транслируемое на галопанель рядом с наблюдательным пунктом, было абсолютно спокойно.
— Превосходно, — Флегий толкнул сидевшего рядом Айзека в плечо, — если от парня что — то останется в конце испытания, быть ему неплохим корректором. Проредит человечество от сорняков.
Отец флегийцев сидел на простенькой скамье, расположенной у небольшого бортика, которым оканчивались стены круга испытаний. Айзек и Киллиан, находившиеся от него по правую руку, то и дело переводили взгляд с галопанели вниз, в гущу событий. Лицо Райберга было полно удивления и недоверия. Он не особо понимал суть испытания. Киллиан же, вновь увидев тварь, погубившую его родной дом, все больше хмурился, недобро почесывая кулаки.
— Гийом, а чем ты, собственно, так доволен? Парнишку сейчас распотрошат, всего делов. Будет потом тебе груда ошметков, а не корректор
Гийом Фле, которого так уже никто не звал очень и очень давно, недовольно покачал головой.
— Думал, я тебе доступно объяснил. Ты, конечно, никогда не отличался…
— Я бы попросил… — Айзек мотнул головой в сторону Киллиана.
— Чем доволен, говоришь? Вот этой самой зверушкой доволен, — Флегий кивнул в сторону огромного корда, продолжавшего поливать все вокруг плазмой, а потом указал в центр зала, где в прогале виднелась бирюзово— черная жижа. — На испытании он воссоздаёт страхи жаждущего. Если таковые имеются, естественно. Если они остались после наших занятий. Кандидат должен победить свой страх или отступить, — Флегий недобро улыбнулся. — Но, как видишь, отступать там кроме того света некуда.
Жаждущий резко сократил дистанцию и вывел из строя одну из турелей корда, полоснув по ней ножом. Мужчины на секунду замолчали. Флегий продолжал любоваться кандидатом, Айзек же никак не мог понять, из чего же делались ножи флегийцев, если они были способны резать броню кордов, как бумагу.
— Чаще всего такие призраки — это пресловутая боязнь неудач и страх разочаровать. Да на худой конец страх смерти. Никто не боится чудовищ. Страшные сказки давно уже остались в прошлом. Человечество опаснее любых инопланетных вурдалаков. Монстры — ангелочки по сравнению с людьми, кому как не тебе это знать. Нередко кандидатам приходится расправляться со своими родителями, учителями… мной, — Великий Отец улыбнулся, ещё раз толкнув Айзека в плечо. — Если же здесь появляется тварь наподобие этой, значит, обучение прошло не просто так. Жаждущий лишён страхов, и нашему непостижимому другу приходится воссоздавать монстра, так сказать, чтобы кандидату не было скучно.
В этот самый момент сражавшемуся с порождением Кродхи жаждущему было уж точно не до скуки. Корд, лишенный одной плазменной установки, решил изменить тактику ведения боя и перешёл к активной фазе. Огромные матово — черные конечности инопланетянина — переростка засеменили, норовя поймать человека. Не сумев поразить цель дистанционно, призрак решил перейти "в рукопашную". Вторая турель продолжала плеваться плазмой, не давая человеку передышки. Корд перекатывался и бросался в место, где только что располагался человек. Каждый раз, уклоняясь от выпада, будущий корректор пробовал защиту чужого на прочность. Делая ложные выпады, жаждущий выжидал момент для решающего удара. Эта игра в кошки — мышки продолжалась до тех самых пор, пока корд на секунду не потерял соперника из вида. Стоя у самого края стены, человек выждал момент, подманив соперника. Корд, ещё несколько раз разрядив турель, бросился навстречу, заглотив наживку своей добычи. В самый последний момент, когда тело механоида уже было готово размозжить жаждущего о стену круга, мужчина отпрыгнул. Призрак влетел в ограждение, выбив из стены несколько кусков бетона. В воздух вслед за человеком взметнулся столп пыли. Серая пелена окутала потерявшего ориентацию механоида. Этого мгновения, секундного замешательства чужого, и хватило жаждущему. Нож вынырнул из своего узилища, сверкнув хищным блеском. Флегийский металл почти беззвучно прошил спину корда на пару десятков сантиметров и начал вгрызаться в оставшуюся живой плоть чужого. Боевая турель, как голова гадюки, вертелась на месте в поисках обидчика. Сгустки ионизированного газа разлетались по арене, не причиняя вреда скрывшемуся в "слепой зоне" человеку. Жаждущий еще несколько раз махнул ножом и вырвал из чрева корда пучок сплетенных воедино органикомеханических тканей, закончив испытание. Предсмертная агония проигравшего оборвалась. Жаждущий справедливости отошёл от поникшего тела механоида и сложил руки за спиной, готовый в каждую секунду пустить нож в дело. Это оказалось лишним. Кродха признала свое поражение, призвав призрак обратно в свое чрево — корд стал исчезать, расщепляясь на крохотные составляющие. Айзек и Киллиан даже привстали у самого края перегородки, чтобы получше рассмотреть процесс распада. Ещё недавно неотличимый от живого корд бесформенной массой стал осыпаться на пол. Он, словно разрушенный водой песчаный замок, стекал вниз и уходил в лоно бирюзового прародителя.