— Господин Райберг не любит распространяться об этом факте своей биографии. Его модуль памяти очень давно не использовался, будучи скрытым. Но факт остаётся фактом: господин Райберг является одним из первых меморов в истории.
Киллиан вспомнил момент, когда впервые увидел вставку Эпоса. Крошечный диска модуля памяти, располагавшийся у всех меморов за правым ухом, проявился у Айзека на корабле Лайтберина. Видимо, то, что заставило слой наночастиц, изменивший облик Эпоса до неузнаваемости, исчезнуть, подействовало и на "маскировку" вставки. Догадка не отвечала на ещё один вопрос Сивара, который возник в его голове, стоило Айзеку огласить свой план:
— Зачем же тогда нужен я? Зачем он потащил меня на дредноут, да и вообще…
Будущее, каким оно могло бы быть, не возьми его Райберг с собой в это путешествие, начало выстраиваться в голове Киллиана. Полуразрушенный Топаз усеян горой трупов. Его родной город стоит в руинах. Его друзья, знакомые, Миа — все мертвы. И нет никакой надежды все исправить, нет надежды отомстить. Здесь же, на борту Вергилия, он мог сделать хоть что — то. Мог попытаться дать людям ещё один шанс. Дать человечеству возможность начать все сначала. Пусть даже это обернется небольшой неурядицей, навроде его собственной смерти. Он, как и Эпос, лишился своего прошлого. Больше нет нужды оглядываться назад. Позади — пустота, а будущее скрыто антрацитовой тушей корабля чужих. Есть только здесь и сейчас.
— Простите за прямоту, — Вергилий оборвал бешеный бег его мыслей, — но жизнь господина Райберга гораздо важнее вашей… Он не мог рисковать собой. Что, если бы эксперимент не удался? Что, если он провалится сейчас?
— Ну, тогда вся надежда на вас, — Эпос застыл у входа в рубку с бутылкой подмышкой. Стеклянный сосуд, на дне которого плескалось немного бурой жидкости, шел в комплекте с парой помощников — бокалов, которые тут же пошли в ход.
— Я бы предостерёг от возлияний перед столь опасной миссией.
— Мы чисто символически, железяка, — Айзек пропустил замечание искина мимо ушей и, плеснув немного жидкости в каждый из бокалов, разместился в ложементе. — Сколько до границы силового поля?
— В таком режиме — пара минут.
— Нуссс, — Айзек поднял бокал. — Если нам суждено сегодня сдохнуть, то пусть все это будет не напрасно.
Киллиан осушил бокал, не почувствовав вкуса. Его разум, забитый тревожными мыслями, перестал обращать внимание на сигналы рецепторов.
— От тебя, собственно, всего — то и требуется, что подключить меня, — Айзек запрокинул голову, подставляя модуль памяти…
И вот теперь, после ещё одного предупреждения Вергилия, Киллиан стоял рядом с ложементом и никак не мог решиться начать процедуру. Гладкий металл соединительного устройства, которое часто называли катетером, застыл у модуля памяти, не желая двигаться дальше.
— Ну, — крик Айзека заставил руку Киллиана почти машинально завершить соединение. Ореховые глаза зажмурились… Ничего не произошло. Крики, звуки бьющегося в агонии тела, судорожная болтовня искина — все то, что ожидал сейчас услышать Киллиан, на поверку обернулось тишиной. Молчанием, которое заглушал лишь безумный стук его сердца. Мемор осторожно открыл глаза. Эпос не двигался. Аккуратные полоски усов и бороды, тонкие прорези глаз и рта, ровный нос — все его лицо застыло как восковая маска. Но стоило Сивару потянуться к его шее в поисках пульса, покой Эпоса сменился буйством эмоций.
— Эй, ты чего? Думали сдох я? Не дождетесь, — Райберг поднялся, разорвав соединение. — А что, собственно, произошло? Я как бы ничего и не заметил. Верг, твой квартирант выехал, или молодой человек меня просто так обесчестил.
— Даже перед лицом опасности вы не изменяет себе, господин эксперт, точнее сказать, не изменяете своим ужасным манерам… Наш гость благополучно внедрен в ваш модуль. Все прошло как нельзя лучше.
— Серьезно? Так просто? Будто сто раз это делал… — Райберг почесал подбородок. — Ну и черт с ним. Работаем по плану. Когда следующий залп?
Не дожидаясь ответа, Райберг вскочил со своего места, двинувшись в сторону шлюза. Киллиан и голос Вергилия последовали за ним.
— Последняя атака была произведена пятнадцать секунд назад. Следующий залп через сорок пять, сорок четыре…
— Входи в зону поражения и начинай разгон в сторону силового поля. Не мне тебя учить, как такие маневры рассчитывать. Работаем.
Эпос влетел в шлюзовой отсек, где его уже ждало обмундирование. Фирменную «Мистерию» Райберга заменил «Регул». Громоздкий доспех раскрылся, готовясь принять пилота. Серая оболочка интеллектуальной брони была покрыта тонкой прожилкой прозрачной слизи — Вергилий решил дополнить и без того самое совершенное средство индивидуальной обороны, что имелось в распоряжении человечества, еще одним слоем защиты. Нанопокрытие могло дать Айзеку пару лишних секунд. Эпос запрыгнул в чрево «Регула» и заставил броню загерметизироваться.
— А как же вы обратно… Сэр? — до стоявшего у входа в шлюз Киллиана только сейчас дошло, что ни о каком плане отступления Эпос даже не заикался. Уже успевшее стать черным забрало «Регула» на секунду просветилось. Айзек улыбался:
— Если план сработает, и наш друг сможет обезвредить дредноут, я подам сигнал, и вы подхватите меня с поверхности…
Голос Вергилия прервал слова Эпоса:
— Тридцать секунд. Начинаю разгон. Щиты для экономии энергии включатся в последний момент.
— По команде откроешь шлюз и начнёшь поворот, — Айзек оторвал взгляд от внутренней поверхности забрала, на котором уже вспыхнули показания телеметрии и сведения о состоянии брони и повернулся к Киллиану. — Ты тоже хочешь в открытом космосе побывать? Только вот я что — то на тебе скафандра не вижу.
— Сэр… — Киллиан смотрел на человека, которого сотни раз проклинал, которого порою просто ненавидел и чувствовал, как к его горлу предательски подбирается ком. Не было плана отступления. Не было второго шанса. Был лишь путь в один конец. Единственный шанс защитить планету. Киллиан ещё раз посмотрел в глаза Эпоса, которые сейчас и не думали обжигать холодом, которые сейчас казались ему невыносимо родными, коротко махнул головой и побежал в рубку. Обратный отсчёт искина заставил массивную внутреннюю дверь шлюза начать закрываться.
— Пятнадцать.
Киллиан вбежал в рубку и прыгнул в ложемент, чуть не сбив бутылку, продолжавшую стоять на панели управления.
— Двенадцать.
Черные жгуты выстрелили из боковин кресла пилота, зафиксировав его положение.
— Девять.
Дверь шлюза окончательно закрылась, отгородив крошечный отсек от остального корабля.
— Шесть.
Айзек шагнул вперёд и застыл около выхода из корабля. На ногах «Регула» активировались магнитные подошвы, зафиксировавшие броню в пространстве.
— Четыре.
Киллиан почувствовал, как его руки затряслись.
— Три.
По рубке Вергилия пробежала лёгкая дрожь. Один из стаканов, стоявший возле бутылки на панели управления, не выдержал нервного напряжения, упал и сотней осколков разлетелся по полу.
— Два.
Обзорный экран погас, скрыв увеличенное изображение дредноута, на морде которого уже разгорался кровавый цветок готовящегося залпа.
— Один.
Айзек активировал связь:
— Увидимся.
Его голос поглотила тишина, пришедшая вслед за тьмой. Цифры ноль так и не последовало. Мрак заполонил Вергилий. Все освещение, вся подсветка приборной панели и даже крохотные столбцы показаний датчиков погасли. Не было звуков. Была лишь ломота в висках и слабая вибрация, переходившая от корабля в спеленованное тело. Прошла секунда… Две… Киллиан уже готовился ко встрече с мрачным жнецом, когда рубку залил свет. Синий свет плазмы. Вспыхнувший обзорный экран высветил несколько сгустков ионизированного газа, что летели от дредноута.
— Проскочили. Щиты — восемь процентов. Совершаю маневр уклонения, — Вергилий, забыв про излюбленную жеманность, начал отбивать фразы, дублируя свои действия. — Выход на заданную точку через…Ухожу вправо, выход на прежнюю траекторию затруднен. Наблюдаю плотный огонь из нескольких десятков установок. Обратное уклонение.