Он стал шарить по карманам своей одежды, ища спички.
- Темно, хоть глаз выколи…
- Глазики я колоть люблю, очень люблю пить глазные яблока, - раздался откуда-то чей-то шепелявый, тенорок, обладатель которого, как выяснилось позже, еще и не выговаривал букву «р».
Сверху зажегся прожектор. Яркий луч света ударил в глаза братьям и коту.
- Выключи ты свой идиотский фонарь, так и ослепнуть можно! - завопил Ирис и спрятался за скалу.
Синхронно зажглись гирлянды лампочек, озарив громадный бордовый занавес, который сейчас же открылся, и на сцену, тяжело ступая массивными ступнями, вышло оно…
- Что за чучело?- Ирис почувствовал, как шерсть на его туловище становиться дыбом.
Буд притаился за спиной Броги, испуганно выглядывая из-за его плеча.
Это было внушительных размеров чудовище, напоминающее рептилию. Выпятив громадные бельма глазищ (существо, видимо, было слепо) и, вертя зеленой, изрытой морщинами и усыпанной омерзительными бородавками, головой, монстр поминутно обнажал кривые коричневые зубы-кинжалы, брызгал зловонной слюной. Из отверстий, где должны располагаться уши, торчали спирально закрученные желтоватые трубки - отростки. Отвратительные, склизкие щупальца, заменяющие существу руки, подобно змеям, извивались вокруг его головы.
- Ну што, чгевоугодники, хочу довести до вашего сведения, что сегодня в обед вы будете безвозвгатно съедены, - раздался из чудовищной рептилии, тот же тоненький, картавый голосок.
Братья и кот удивленно переглянулись, они могли поклясться, что монстр не шевелил пастью, и вряд ли умел разговаривать.
Пасть монстра раскрылась неестественно широко. Осторожно переступая через грозный ряд зубов, из пасти чудовища показался маленький, щупленький лилипут в вельветовом сюртуке и с большой, не по размеру, пестрой бабочкой на шее. В трехпалой, костлявой ручке он представительно сжимал трость с набалдашником. Маленькая овальная голова с густыми вьющимися волосами, тоненький нос-крючок, выстриженная на торчащем треугольном подбородке эспаньолка и непомерно высокая, часто спадающая шляпа – цилиндр изумрудного цвета – все это почему-то рассмешило Ириса.
- Извините, не знал, что в Вертограде существуют лепреконы, мы вашего золота не брали, потому можете смело отпускать нас, – съехидничал Ирис, смешной образ человечка разрядил напряжение и даже грозный монстр-рептилия не казался теперь таким зловещим.
До уха Ириса докатился беззвучный смешок Буда.
-Ух остгяк какой, я таких люблю умников как ты, пушистый комок мяса. Люблю, когда еда, может побаловать меня своим отменным чувством юмога, - не растерялся незнакомец.
Человечек своим длинным когтистым пальчиком почесал заскорузлую шею монстра. Чудовище от удовольствия стало издавать булькающие звуки.
- А я не вкусный, - продолжал Ирис.
Человечек, скинув на глаз монокль, близоруко прищурился.
- Ну, судя по твоему упитанному виду, ты любишь полакомиться какими-нибудь блинщиками, а значит мясо в тебе весьма вкусное, вегно, Пигожок? - сделал вывод маленький незнакомец.
Он ласково погладил по усеянной рытвинами голове монстра. Пирожок от наслаждения зажмурил свои выпуклые слепые глазища и опять издал протяжный булькающий звук.
- А кто вы такой? – сложив руки на груди, спросил Броги.
- Ой, какой ужас, совсем забыл, заболтал ты меня, пушистый сугок, где мои манегы, - вдруг опомнился лилипут.
- Я не сурок, - возмутился Ирис.
Но всполошившийся лилипут его не расслышал. Поправив на шее бабочку и подровняв на голове шляпу, человечек низко поклонился и отчеканил:
- Пгошу любить и жаловать – Гнусмус Соплеслизь Мукус Стагший – ваш покогный слуга и палач.
Ирис прыснул в усы, Броги закрыл рукавом рот, чтобы не показывать улыбки.
- А имечко у вас прямо аристократичное, графское. Извините, сеньор Соплеслизь, сразу и не приметил вашего знатного величия, - Ирис встал на задние лапы и отвесил шуточный поклон.
- Не льсти, мне, мясцо ты мое ненаглядное, я же вижу на твоей хитгой могде стокилометговую лыбу, – запищал Гнусмус. – Хотя, на вашем месте, пгелюбезные господа, я бы так не гадовался.
Он нажал на шнур, свисающий откуда-то с потолка. Огромный занавес, зашелестев, поднялся вверх. Перед путешественниками предстала гигантская заплесневелая кухонная стенка. В громоздких шкафчиках, у которых давным-давно отвалились дверцы, тускло блеснули внушительные тесаки и ножи для разделки мяса. На полочках виднелись бутыли, заполненные мутной жидкостью. На липком миниатюрном столике (наверное, изготовленным специально для Гнусмуса) лежала черная от гари сковорода, которую, казалось, лет сто никто не чистил. В ней валялись кости с остатками сгнившего мяса и прочие остатки стухшей пищи. Всюду прослеживался ужасный беспорядок, витал запах сгнившей плоти, смешанный с прелой сыростью.