Выбрать главу

После яркого летнего дня развалины магазина напоминали холодный склеп. Пахло так и не выветрившимся запахом гари и сыростью, идти вперед мешал валявшийся повсюду обгоревший мусор.

— Эй, вы здесь? — негромко окликнула Панкратова, но в ответ не прозвучало ни звука. Татьяна завертела головой, оглядываясь. — Он не мог уйти до захода солнца. Неужели он умер?

— Тань, пойдем отсюда. Это скверное место.

— Зачем вы пришли? — вдруг послышался тихий голос.

— Проведать. Узнать, как самочувствие.

Когда глаза привыкли к темноте, мне удалось разглядеть лежавшего в углу человека. Он приподнялся на локте:

— Вы же знаете, кто я. Если я захочу убить вас, шансов спастись не будет.

— Но вы же не захотите? — Голос Панкратовой чуть дрогнул.

— Дело не в желании. Некоторые чувства способны подавить и волю, и разум. Пока я еще могу контролировать свои действия, но не искушайте судьбу. Не стоит водить дружбу с вампиром, надеюсь, это вы уже поняли.

После таких речей мы испуганно попятились к спасительному, сиявшему солнечным светом прямоугольнику выхода. Впрочем, перебравшись под защиту солнечных лучей, Таня снова почувствовала себя увереннее:

— Но вы ранены. Может быть, нужны лекарства, бинты? — сочувственно поинтересовалась она.

— Вампира излечит только кровь.

— Дело в том, что вы первый вампир, с которым я познакомилась. Это потрясающее впечатление. Скажите…

— Убирайтесь отсюда, несносные девчонки! Или вам жизнь надоела?

Схватив Панкратову за локоть, я потянула ее к выходу:

— Тебе недостаточно ясно объяснили, что такое голодный вампир?

Незнакомец окликнул нас у самого выхода:

— Если все еще хотите помочь мне, принесите одну вещь. Не хотелось бы оставлять дело до вечера, она может попасть в плохие руки.

Видимо, рассчитывая на новую встречу с кровопийцей, Панкратова радостно закивала:

— Конечно, конечно, с удовольствием!

Получив необходимые инструкции и попрощавшись, мы наконец-то покинули зловещие развалины. Теперь следовало как можно скорее добраться до старого тополя, росшего на окраине Борисовки, и извлечь из его дупла некий кристалл, служивший нашему вампиру талисманом.

— А ведь он красивый, — мечтательно произнесла шагавшая по обочине шоссе Татьяна.

— Кто?

— Он. Тот, у кого мы только что были.

От неожиданности я даже остановилась:

— Панкратова, тебе солнышко голову не напекло? Как может быть красив вампир с клыками?

— Во-первых, Акулиничева, мы его клыков не видели.

— Пока…

— Не перебивай. А во-вторых, у него стильная, фотогеничная внешность. Знаешь, Света, если внимательно присмотреться, этот парень даже похож на какого-то известного артиста…

Дальше я Панкратову не слушала. Таня была неглупой девчонкой, но одна ее привычка просто повергала меня в ужас — после просмотра очередного модного фильма она с фатальной неизбежностью влюблялась в исполнителя главной роли и без конца делилась своими переживаниями по этому поводу со всеми, кто попадал в поле ее зрения.

Солнце припекало все сильнее, Панкратова тараторила не умолкая, а до окраины деревни было еще далеко…

Пугливая Таня не решилась просунуть руку в дупло, и за дело пришлось взяться мне. Приподнявшись на цыпочки, я опустила ладонь в отверстие.

— Эй, девчонки, вы это ищете?

К дереву подошел Павлик и помахал болтавшимся на цепочке блестящим предметом.

Насколько мне было известно, этот коренастый коротко стриженый паренек постоянно жил в Борисовке и слыл среди дачного общества разбойником и хулиганом. Как всегда, Павлик появился в окружении своей свиты — двух братьев-близнецов Мити и Вити, которые были моложе его на год-полтора. Близняшки носили прозвище «двойной тени» Павлика и участвовали во всех его авантюрах.

— Так ваше или нет? — снова спросил Павлик. — Невостребованные предметы переходят в собственность нашедшего.

— Нет-нет! Это мое! — Таня подскочила к мальчишке. — Отдай, пожалуйста!

— Докажи. — Павлик хитро улыбнулся, подбросил стекляшку на ладони и опустил в карман. — Может, ты просто решила воспользоваться случаем?

— Пойми, Павлик, это древняя реликвия, — импровизировала на ходу Татьяна, — которая непременно должна храниться в нашей семье. Это вопрос жизни и смерти.