Невыспавшийся генерал ещё придирчивее проверял дозоры и гонял интендантов. Так что гарнизону плохое настроение военачальника пошло только на пользу. Кто-то пытался связать усилившуюся въедливость командира с ранением его денщика. Гранвин, до которого быстро дошли подобные слухи, тут же засуетился и снова попытался взять на себя большую часть прежних обязанностей, за что был тут же отправлен в лазарет под присмотр к лекарям.
— Если не понимаешь по-хорошему, пусть тебе разъяснительную клизму что ли устроят! — рассердился Арвендус, лично давший задание старшему лекарю не спускать глаз с бестолкового юноши, вознамерившегося стать калекой.
На самом деле, Гранвину оставалось всего три дня до снятия лубка с ноги, так что заточение получилось краткосрочным, но и этого молодому человеку хватило, чтобы больше не подвергать распоряжения генерала сомнениям. Даже если они касаются здоровья денщика.
Но как раз в эти три дня, пока генерал остался без личного помощника, закончились перья и чернила. Всему виной ответы, что пришлось писать сперва королю, а потом отцу. Оба послания стоили Венду массы нервов и почти всех запасов писчих принадлежностей. Множество скомканных листов, испещренных недостойными дворянина непристойными оборотами, в которых он описывал свое мнение по вопросам семьи и брака вообще и в отношении своей персоны в частности, пошли на растопку.
Перья царапали ненавистную бумагу, втыкаясь в деревянную поверхность стола и ломаясь. А часть из них и вовсе генерал с удовольствием метал в прикрепленный на дверь листочек со схематичным изображением невесты. Понять, что же там нарисовано, можно было только по длинной юбке и фате, свисающей с круглой головы без глаз, носа и рта. В дверь самодельные дротики втыкаться не хотели, да и летели плохо.
— Баланса им не хватает… И веса, — заключил немного успокоившийся генерал и отправился в торговые ряды, что примыкали к главной площади городка, чтобы восполнить изрядно поредевшие запасы бумаги и перьев. Да и чернила умудрились пролиться… Случайно, конечно же, а не потому, что пару раз вместе с неудачной версией ответа Его Величеству со стола сметалась и чернильница.
Появление главнокомандующего в лавках было встречено немного настороженно. Местные жители прекрасно знали суровый, но справедливый нрав лойра Арвендуса, а потому сперва решили, что тот затеял инспекцию. Но поняв, что он пришёл по более приземлённой надобности, торговцы успокоились и даже начали привычно перешучиваться с покупателями.
Генерал заглянул ещё в пару лавок, решив прикупить сорочек и шейных платков, поскольку за неделю лечения Гранвина чистых вещей с каждым днём оставалось всё меньше. Нет, их должно было хватить, но для надёжности… Все, кто знал Венда, нисколько не удивился бы сейчас, ведь мужчина всегда и во всём стремился именно к надёжности. И жизнь гарнизона выстраивал тоже из этих соображений.
Затянувшаяся прогулка лойра Арвендуса привела к одной неожиданной встрече. Выйдя из лавки с мужской одеждой, он почти столкнулся со своей дальней родственницей.
— Эноиса?! Что вы здесь делаете? — неприятно поразился генерал, тут же вспомнив, как его чуть не опоили на торжестве у Арогантуса.
— Ах, милый Арвендус! — засияла улыбкой девушка. — Я приехала в гости к своей тётушке. Она давно меня звала, а тут ещё бал совсем скоро будет. Так интересно и вдохновляюще!
— Подождите, дядя Сэйнус и его жена не в этом городе живут. И, насколько я знаю, переезжать сюда не собирались.
— О! У меня аж три тётушки. И одна из них живет здесь неподалёку, — рассмеялась Эноиса, ухватив мужчину за локоть. — Вы же проводите меня?
Генералу ничего не оставалось, как сопроводить даму. К его радости, дом родственников девушки и в самом деле находился совсем рядом. Ещё больше он порадовался, что не отправил свои покупки с посыльным, а решил забрать собственноручно. И теперь эти перевязанные бечевкой свёртки послужили приличным предлогом для отказа в ответ на приглашение выпить чаю.
Следующее утро в квартале, где проживало большинство военачальников, ознаменовалось не только привычным пением птиц, приветствующих первые солнечные лучи, но и замысловатыми фигурами речи, поразившими воображение даже бывалых солдат, с интересом прислушивавшихся к ругани, доносившейся из окон дома, что занимал генерал Арвендус.
— Дааа… Силён наш командир… Во всём силён… — старший конюх одобрительно крякнул, дослушав последнюю тираду военачальника.