— Ты и правда сумасшедший, — пробормотала я, чувствуя, как холодная реальность пробивается сквозь туман девственного желания, окутавшего мой разум.
— Да, — согласился он.
— Ты специально устроил эту вечеринку?
— Нет, я просто большой поклонник выпускных, может, потому, что у меня никогда не было своего. — Его насмешливый тон действовал мне на нервы. Он ухмыльнулся над моим выражением лица. — Конечно, я специально устроил эту вечеринку для тебя. Каждой королеве бала нужен праздник, и я посчитал правильным организовать его для тебя.
С моих губ сорвалось тихое фырканье.
— Ты не мой парень.
Ухмылка Нико стала еще шире. Он рассмеялся, и этот звук послал мурашки по моей спине.
— Разумеется, нет. Это слишком банальное слово для того, кто мы есть. Я твой новый хозяин. Ты просто еще не осознала это.
Его слова немного рассеяли туман похоти в моей голове. Это было опасно. Убийца организовал целое мероприятие, чтобы застать меня одну, без моего телохранителя. У отца случился бы сердечный приступ, узнай он об этом.
Теперь обе руки Николая покоились на моей груди. Настойчивые прикосновения его пальцев к соскам вызывали желание выгнуть спину, как кошке, и потереться об него. Но реальность подкралась незаметно.
— Я ухожу, — прошептала я.
Нико усмехнулся.
— Нет, ты никуда не уйдешь.
— Я не хочу тебя.
Он снова рассмеялся.
— Нет, хочешь, и это пугает тебя больше всего на свете.
От понимающего блеска в его глазах мне захотелось влепить ему пощечину. Я ненавидела то, что он видел меня насквозь. Я мечтала выцарапать ему глаза, и в то же время хотела, чтобы он поцеловал меня снова.
— Это нормально — бояться, но хотеть. Разве это не заставляет тебя чувствовать себя живой?
Заставляет. И это беспокоит больше всего.
— Я буду кричать, — прошептала я.
Что-то темное и извращенное вспыхнуло в глазах Нико.
— Обещаешь? — он хихикнул. — Никто не придет, София. Здесь только мы. Тебе не нужно притворяться хорошей девочкой. Тебе вообще не нужно притворяться со мной. Я хочу тебя такой, какая ты есть, настоящей.… той, которую ты прячешь, — сказал он, сверля меня взглядом.
Я не знала, что на это ответить. Это было слишком красиво и слишком пугающе одновременно.
Его руки оторвались от моей груди и заскользили вниз, оставляя за собой огненный след. Он целовал меня с новой силой до тех пор, пока я не начала задыхаться, мои руки сжимали его, обнимали его, боролись с ним. Я уже не понимала.
Когда он добрался до моего бедра, я вспомнила о своем ноже. Нерешительность разрывала меня. Как мне достать его? Хотела ли я этого вообще? Он отрубил Сильвио руку! — рассудок взывал ко мне. Поскольку Сильвио прикоснулся ко мне и заставил чувствовать себя грязной в течение последующих нескольких недель, это не казалось таким уж ужасным, как могло бы, будь он лучшим человеком.
Его рука двинулась ниже, собирая шелковистую материю моей юбки в татуированный кулак и медленно поднимая ее вверх. Я не могла дышать. Все это было слишком. Его запах, пряный мускус туманного леса, полный темных и скрытых под землей вещей, острой хвои и свежего воздуха. Я глубоко вдохнула, голова плыла от дурмана.
Мои бедра задрожали, когда прохладный воздух комнаты коснулся их. Он мог найти нож в любую секунду. Осознание этого вызвало во мне всплеск тревоги. Если я собиралась сбежать, то сейчас самое время.
Похоже, что Нико снова заглянул в мою голову, поскольку прошептал мне в губы:
— Сдайся мне, София. Ты же знаешь, что хочешь этого.
Я дрожала на грани разума, понимая, что согласиться с его мягкими, затягивающими словами — это самоубийство. Если я отдамся такому мужчине, как Николай, отец выдаст меня замуж за первого же покупателя по сниженной цене подержанного товара. Возможно, он даже позаботится о том, чтобы это был кто-то жестокий, просто, чтобы наказать меня.
— К черту Антонио, королева бала. Выбери меня, — пробормотал Николай напротив моей кожи, казалось, находясь у меня в голове.
Неужели меня так легко было прочитать? Нет, я знала, что это не так. Будь это правдой, отец бил бы меня еще чаще, потому что в наши дни я едва могла думать о нем без ненависти, кипящей в моих венах. Похоже, я научилась скрывать свои чувства от всех, кроме этого мужчины. Я не знала почему, но это было неоспоримо. Он видел меня, все мои испорченные, уродливые стороны, и он хотел меня, несмотря ни на что. Глубокое одиночество, которое ежедневно обитало внутри меня, на секунду дрогнуло.